Полная версия книги - "Бэзил Харт - Сципион Африканский. Победитель Ганнибала"

Характер его политики был настроен в унисон с его собственным характером; он презирал мишурную славу аннексий и царской власти ради чистого золота благодетельного лидерства. Сципион трудился во имя блага и величия Рима, но он был не узколобым патриотом, но поистине государственным человеком мирового масштаба. Различие между Сципионом и Цезарем кристаллизовано во фразе: «Зама отдала мир Риму, Фарсал отдал его Цезарю», — но даже здесь Сципиону не полностью воздается должное, ибо он мог видеть за величием римской славы величие римских заслуг перед человечеством. Не будучи интернационалистом, он был сверхнационалистом в самом широком и наилучшем смысле слова.

Аттилу называли «бичом мира», и, различаясь только в степени, большинство великих военных вождей, от Ганнибала до Наполеона, не имели цели более высокой, чем силой принудить своих врагов — в лучшем случае врагов своей страны — к покорности. Это привело к столь же близорукой реакции, заставившей историка Грина в «Истории английского народа» написать: «Серьезный упрек историкам состоит в том, что они превратили историю попросту в историю резни одних людей другими» и сопроводить это абсурдным заявлением, что «война играла скромную роль в реальной истории европейских наций». Так возникла очень большая современная школа историков, которые пытаются, совершенно иррационально, писать историю, даже не упоминая о войне, не говоря уж о ее изучении. Игнорировать влияние войны как мировой силы, значит отлучить историю от науки и превратить ее в волшебную сказку. Большая стратегия Сципиона — это веха, указывающая истинный путь исторического исследования. Сципион мог побить противника по меньшей мере так же эффективно и блестяще, как любой из великих военных вождей, но он видел за победой ее цель. Его гений открыл ему, что мир и война — это два колеса, на которых движется мир, и он снабдил их осью, которая соединяет колеса и придает им прямое и рассчитанное движение. Право Сципиона на вечную славу заключается в том, что он был осью, а не бичом Рима и мира.

Эдилы стояли на первой ступени лестницы, ведущей к высшей магистратуре. Их функцией были «внутренние дела» — забота о городе и проведение в жизнь правил распорядка, надзор за рынками, ценами, мерами и весами, организация публичных игр и руководство ими.

Римляне считали часы начиная с восхода солнца.

По словам Ливия, только на несколько дней. Полибий темен в этом вопросе, но известные факты предполагают более длительную остановку, ибо неизбежно требовалось время для прибытия конницы Тихея и подхода к Ганнибалу других карфагенских сил.

Две тысячи лет спустя это остается нерушимой догмой ортодоксальной военной науки, несмотря на тяжелые уроки 1914–1918 гг., когда армии прошибали лбом стены сильнейших вражеских укреплений.

Хотя перед нами римская версия Ганнибаловой речи, его слова оправданы условиями мира, и маловероятно, что ему приписали пацифистские настроения.

Версия Полибия — «позволили себя не только взнуздать, но и оседлать» — точнее отражает положение и более вероятна.

Неологизм автора, произведенный от имени знаменитого французского рыцаря XV в. — Баяра, прозванного «рыцарем без страха и упрека», но среднего военачальника. (Примеч. пер.)