Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

Наклонившись вперед, я медленно облизала его ствол от основания до головки, и просунула язык в маленькое отверстие. Данте взял меня за голову и легко удерживал на месте, а я снова и снова, едва касаясь, обводила языком член.

Пальцы в моих волосах дрогнули, и он слегка подтолкнул меня вперед.

– Соси мой член, Вэл. – Впервые он назвал меня этим прозвищем.

Я уверенно обхватила губами головку и начала сосать, время от времени пробегаясь языком по кругу. Данте наблюдал за мной через полуприкрытые веки, массируя мне кожу головы.

Я взяла его глубже, а затем начала двигать головой вверх и вниз, как ему нравилось. Данте неотрывно смотрел на меня. Он начал подмахивать бедрами и крепче сжал мою голову, когда я стала жестче его сосать.

– Я близко, – предупредил он.

Я почувствовала напряжение Данте от охватившего его оргазма. Член дернулся, и он излился мне в рот. Я старательно глотала, продолжая сосать. Данте застонал, все еще двигая бедрами, и его затуманенные глаза смотрели только на меня. Это был тот редкий момент, когда он позволял мне мельком заглянуть под его защитную маску.

Я почувствовала, что он смягчается у меня во рту, и выпустила его из своих губ. Дерзкая часть меня хотела спросить, означает ли это, что он простил меня за неприятности с Фрэнком, но разум победил.

Данте убрал руку от моей головы и обмяк, закрыв глаза. Я быстро вытерла рот, пока он не смотрел, и проверила свое декольте на предмет пятен. Мое собственное возбуждение отзывалось пульсацией между ног. Данте шевельнулся, возвращая к себе мое внимание. Он бесстрастно уставился на меня, и я смутилась. Я встала, но Данте поднялся вслед за мной, нависнув надо мной в своей стильной белой рубашке, наполовину расстегнутых брюках и с пистолетом в кобуре. Я встретила его взгляд, но, как обычно, не смогла его понять.

Он обхватил меня за шею и прижался своим ртом к моему. Я удивленно ахнула, и его язык скользнул внутрь. Данте подталкивал меня, пока ноги не уперлись в край стола, потом схватил меня за бедра и приподнял на прохладную поверхность, шагнув между моих ног, по‑прежнему погружаясь в мой рот языком, отчего у меня немели ноги и отчаянно колотилось сердце. Боже милостивый, Данте умел целоваться! Мне хотелось бы, чтобы он делал так чаще.

Он взял меня за плечи, прекратил целовать и осторожно опустил на стол. Я смотрела на него, стараясь лежать неподвижно и позволяя ему любоваться мной, в то время как все, чего мне хотелось, – это рвануть пуговицы его рубашки и заставить его войти в меня. Данте, похоже, понимал мои желания. Мрачная ухмылка вернулась к нему, и утонченная холодность сменилась чем‑то диким и горячим. Я закусила губу и раздвинула ноги еще шире, отчего сорочка приподнялась.

Я знала, что Данте увидит под ней: ведь на мне не было трусиков.

Он резко выдохнул, но так и не касался меня, и из‑за этого я была на грани отчаяния. Я попыталась схватить его за рубашку, но он шагнул из зоны досягаемости.

– Нет, – властно сказал он голосом, которым отдавал приказы своим солдатам. Это был самый сексуальный звук в мире, но я уже вся горела от желания.

– Дотронься до меня.

– Я все еще на тебя злюсь. И секс этого не изменит. Ты не подчинилась моему прямому приказу.

Он не мог говорить это всерьез. Если это ещё одна форма наказания, то я сойду с ума.

– Давай посмотрим, усвоила ли ты урок. Теперь‑то ты будешь меня слушаться?

Я чуть не застонала от тембра его голоса и его взгляда.

– Да, – быстро сказала я.

Данте сделал еще один шаг назад, его глаза встретились с моими.

– Раздвинь ноги шире.

Я не медлила. Воздух его кабинета казался холодным на фоне моей разгоряченной плоти, но не приносил никакого облегчения моей пылающей жажде. Данте не торопясь отстегнул кобуру, не отрывая глаз от меня.

– Прикоснись к себе.

Я распахнула глаза, но опять подчинилась. Когда он включал такой голос, мне было трудно сопротивляться. Я скользнула рукой по телу и между ног, немного смущаясь. Это определенно не было тем, что, по мнению моей, матери может делать респектабельная жена. Но бо́льшая часть меня наслаждалась тем, как потемнели глаза Данте и приоткрылись губы, когда он наблюдал за пальцами, скользящими между складок. Он опустил кобуру с пистолетом, и она с глухим стуком упала на пол. Наблюдая за тем, как мои пальцы выводят маленькие круги вокруг клитора, Данте вновь становился твердым.

– Засунь палец в свою киску.

Я дрожала от возбуждения и, следуя его приказам, засунула указательный палец в пылающее лоно. Мускул на щеке Данте дернулся, и член его снова напрягся. Я видела, как сильно он хотел прикоснуться ко мне, трахнуть, но Данте бы ничего в жизни не добился, если бы не мог контролировать себя и окружающих. Сделав шаг, он оказался между моих ног, схватил меня за запястья, и я тут же убрала палец из своего тесного влагалища, надеясь, что он займется этим со мной прямо сейчас.

– Нет, – рыкнул он. – Продолжай трахать себя пальцем.

Как он мог звучать в одно и то же время так опасно и так сексуально? Возможно ли, чтобы такой хладнокровный человек говорил настолько неприличные фразы с предельной властностью? Я толкнула в себя палец. Данте смотрел на меня, сжав челюсти. Он опустил лиф моей сорочки, обнажив грудь. Соски затвердели от холода и пронзительного взгляда Данте. Он покатал их между указательным и большим пальцами, и я выгнула спину, но не прекратила движения пальцев.

Я потянулась к рубашке Данте, но он ущипнул меня за соски.

– Нет, – прохрипел он.

Я дернула бедрами от ощущений, хлынувших через все тело, от чувственной боли, которой начала наслаждаться сильнее, чем когда‑либо могла представить. Пальцами Данте неумолимо выкручивал и перекатывал мои соски. Внутри у меня все дрожало от необходимости кончить.

– Данте, пожалуйста.

Он пристально посмотрел на меня, затем отпустил одну грудь и схватил меня за руку, уложив на стол, затем задрал сорочку, открыв мою киску.

– Не кончай, – предупредил он.

– Что? – ахнула я, но слова превратились в стон, когда он скользнул в меня двумя пальцами. Мышцы обернулись вокруг него, сжимая пальцы в железной хватке. Он начал медленно меня трахать.

– Не смей, Валентина.

Я впилась ногтями в ладони, пытаясь отсрочить оргазм. Данте втиснул пальцы глубоко в меня и держал их там, большим пальцем выводя круги на клиторе. Я стиснула зубы, тело начало содрогаться от спазма.

– Не кончай, – хрипло сказал Данте.

– Данте… – Я покачала головой, пребывая в уверенности, что в любой момент взорвусь. Данте согнул во мне пальцы и жестко прижался к клитору.

– Давай, сейчас, – резко приказал он, и оргазм накрыл меня с ослепляющей силой. Я выгнулась над столом, закричав, освобождаясь, руками скользя по гладкой поверхности стола, ища что‑то, за что можно было бы удержаться.

– Вот так, – произнес Данте, глядя на меня.

Я затихла, чувствуя себя истощенной и пресыщенной. Данте медленно вытащил из меня пальцы, послав еще один всплеск удовольствия. Он расстегнул ремень, единственное, что держало сейчас брюки, и скинул их на пол. Его покрасневший член был твердым и блестящим.

– Повернись.

Я соскользнула с письменного стола и на мгновение встала на дрожащих ногах, прежде чем повернулась в другую сторону и наклонилась вперед. Упершись локтями в стол, я выпятила попку. Рискнув заглянуть через плечо, обнаружила, что Данте наслаждается видом. Он размял ягодицы, взялся за член и одним резким движением глубоко погрузился в меня. Я выдохнула и вцепилась пальцами в край столешницы, пытаясь удержаться, а Данте начал в меня вколачиваться. Я задыхалась, он входил все глубже и глубже, отчего соски терлись о холодный, гладкий стол.

– Я прощена? – выдохнула я.

Данте зарычал, наклонился надо мной, его пальцы нашли мой клитор.

– Я не должен прощать тебя, – произнес он между хрипами, выделяя каждое слово жестким ударом. – Но почему‑то не могу на тебя злиться.