Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

Толчки Данте стали быстрее, его грудь скользила по моей спине. Звук шлепков его бедер по заднице с каждым ударом заполнял темноту и смешивался с моими отчаянными стонами и всхлипами, подводя меня ко второму оргазму. Я пыталась сдержаться, но Данте просунул руку под меня и погладил клитор.

– Кончи со мной, – прошептал он мне на ухо.

Я разбилась на осколки, и меня унесло в потоке наслаждения. Данте приподнялся на руках и начал вколачиваться в меня, с каждым разом все сильнее и быстрее прежнего. Я уцепилась пальцами за простыни. Он усилил хватку на моих бедрах и приподнял выше попку, вдалбливаясь в меня, пальцы почти до боли впивались мне в кожу. Я прикусила зубами подушку, почувствовав, как накатывают предательские признаки очередного оргазма.

Данте резко врезался в меня и издал низкий стон. Пальцы у меня на бедрах напряглись. Член набух, изливаясь внутри меня, и огонь из низа моего живота разлился по всему телу, затопив наслаждением. Данте навалился на меня, оставляя жадные поцелуи на плече и шее, и что‑то шепча так тихо, что я не смогла расслышать. Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце пытается выскочить из груди. Завтра наверняка всё будет болеть, но это того стоило. Меня даже не волновало, что я не выполнила данное себе обещание. Почему я должна лишать себя удовольствия, чтобы наказать Данте? Так я накажу только себя.

Стало тяжело от веса Данте на мне, и я повернула голову, пытаясь сделать глубокий вдох. Можно было бы попросить его слезть с меня, но я знала, что в тот момент, когда это сделаю, он снова уйдет, как и всегда. Мне хотелось ещё хоть чуть‑чуть насладиться нашей близостью, даже если это означало, что он раздавит меня своим весом. Я чувствовала его горячее и сильное тело, прижавшееся так, что трудно было сказать, где начиналось его и заканчивалось мое.

Данте поднял голову, и наши губы встретились в еще одном поцелуе, томном и неспешном, почти нежном, а затем он скатился с меня. Я повернулась к нему. Он лежал на спине, уставившись в потолок. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Я с опаской придвинулась ближе и положила голову ему на грудь. Он напрягся, и я приготовилась к его протесту, тело замерло в ожидании упрека, но его не последовало. Муж расслабился, обнял меня за плечо, и я все‑таки решилась прижаться к нему ближе. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь его теплым ароматом, который становился все роднее; сейчас он смешивался с мускусным ароматом секса. Я положила руку на живот Данте и слегка погладила. Может, все дело в темноте, которая сделала его доступнее? Это она заставила его забыть, кем он был, кем он хотел быть?

Глава 15

Не знаю точно, что меня разбудило, но когда я открыла глаза, солнце еще не встало. Небо вдалеке уже светлело, в комнате уже можно было различить окружающие предметы. Данте лежал, прижавшись к моей спине и уткнувшись лицом мне в плечо, его дыхание согревало кожу. От этого было жарко, но я не отодвинулась. Впервые я проснулась, когда Данте еще был в постели и держал меня в объятьях. Возможно, его подсознание приняло то, что он сам не мог, – что он хочет быть рядом со мной.

Я пыталась дышать ровно, чтобы казаться спящей и не разбудить мужа. Должно быть, я снова задремала, потому что проснулась, когда Данте отодвинулся от меня. Я осторожно прислушивалась, но с постели он не встал, а просто откатился во сне. Я медленно перевернулась на другой бок, чтобы посмотреть на него. Данте лежал на спине, закинув руку за голову, простыни прикрывали его восхитительные бедра. Я осторожно приподнялась на одной руке, стараясь не издать ни единого звука. Пальцы чесались от желания пригладить его светлые волосы, пощекотать кубики его упругого пресса, проследить за дорожкой волос от пупка до члена.

Я неуверенно протянула руку и легко провела пальцами по его волосам. Данте молниеносно вскинул руку, больно схватив меня за запястье. Он тут же сел и уставился на меня, я сжала губы. Резким движением муж отпустил мое запястье. Покосившись вниз, я потерла уже проступающие синяки. Данте положил ладонь на мою обнаженную талию, прикосновение его руки было теплым и легким.

– Я сделал тебе больно? – В голосе слышалась серьезная озабоченность.

Я удивленно уставилась на него.

– Все нормально. Это я тебя напугала.

Данте взял мою руку и осмотрел следы, оставленные его крепкой хваткой на запястье, легко касаясь большим пальцем моей кожи.

– Я отвык просыпаться рядом с кем‑то.

Это было самой личной вещью, которой он когда‑либо делился со мной. Я должна была перестать копать глубже в желании большего.

– Я знаю. Все нормально. Ты привыкнешь.

Он поднял взгляд, но его пальцы не переставали легко поглаживать запястье.

– Вы с Антонио спали вместе?

– В начале да. В основном это было для создания видимости. У нас тогда еще была прислуга, и мы не хотели, чтобы они стали что‑то подозревать. Сначала это было похоже на ночевку с другом, но со временем становилось все более неловко, особенно когда он приходил домой, пропахший своим любовником. Поэтому он уволил прислугу, и мы стали спать в отдельных комнатах.

Его взгляд задержался на моей обнаженной груди.

– Не могу представить, как может мужчина смотреть на тебя и не хотеть тебя.

Я затрепетала от счастья, но решила сохранить легкий настрой в разговоре, беспокоясь, что более эмоциональный ответ снова заставит Данте закрыться.

– Я думаю, Антонио то же самое сказал бы о тебе. Полагаю, ты мог бы быть в его вкусе.

Данте рассмеялся, и его лицо смягчилось.

– Это не то, о чем бы мне хотелось думать.

Я улыбнулась.

– Полагаю, что нет, – я сделала паузу и спросила: – Как бы ты поступил, если бы к тебе пришел один из твоих людей и признался, что он гей?

– Я бы сказал ему держать это в тайне и бороться с этим.

– Люди не выбирают быть геями. Они или геи, или нет. Ты заставишь своих людей жить во лжи.

– Они могут жить во лжи, или им придется жить с последствиями.

– Ты бы смог убить кого‑нибудь за то, кого они любят?

– Может, общество и прошло долгий путь, но мафия выстроена на традициях, Валентина. В тот момент, когда я объявлю, что соглашаюсь с тем, что мафиози могут быть геями, в Синдикате разверзнутся врата ада. Это единственное изменение, которое я не смог бы протолкнуть. Мне не хотелось бы убивать кого‑то, кто доверился мне, до тех пор, пока они хранят свой секрет. Я не сомневаюсь, что в Синдикате есть солдаты, которых привлекают мужчины, но они научились сдерживать себя. Они, скорее всего, женаты и живут во лжи, но пока делают это, они в безопасности.

Мы все еще сидели рядом друг с другом, действительно общаясь при свете дня. Я потянулась к груди Данте, слегка коснувшись кончиками пальцев его длинного шрама. Данте сжал мое запястье, на этот раз нежно, и отдернул руку. Он спустил ноги с кровати и встал. Я смотрела, как он направляется в ванную, совершенно голый, и все же покрытый сотнями невидимых слоев, сквозь которые мне никогда не пробиться.

Я опустила руку на колени. Вздохнув, тоже встала с постели. Не было смысла лежать в одиночестве, меня ждал напряженный день. Мой первый день в казино без Данте, отчего было тревожно и радостно одновременно. Быстро приняв душ, я до смешного долго выбирала наряд: не хотелось выглядеть слишком сексуально, но и скрывать свою женственность тоже. Я знала, что этим людям, особенно Раффаэле, не нравится, что теперь с ними будет работать женщина, а что еще хуже – станет их боссом, и я не намерена облегчать им жизнь. Они должны научиться общаться с сильными женщинами, и если не смогут, это их проблема. Я выбрала темно‑синюю юбку‑карандаш длиной до колена, подходящие босоножки и белую блузку с круглым воротником и длинными рукавами. Заправив подол блузки за пояс, уложила волосы в пучок, позволив нескольким прядям свободно ниспадать.

Когда я вошла в столовую, она была пуста. Я остановилась в дверях, взглянув на привычное место Данте. Его газета лежала сложенной рядом с пустой тарелкой. Я вздохнула и направилась к своему стулу, когда дверь открылась, и вошла Габи, неся графин со свежевыжатым апельсиновым соком и кофейник. Она просияла, увидев меня.