Полная версия книги - "Некрасивая (СИ) - Сурмина Ольга"

— Сегодня я фотограф, мисс Бауэр, — он осторожно поправил прядь её волос. — И мне решать, в каком ракурсе постер выйдет слабым, а в каком — нет. Подойди ко мне.

Она медленно подошла, всё ещё безотрывно таращась в стекло объектива. Модели не должны возникать на съемках. И раз она модель — она должна покорно слушать, что ей говорят, выполнять просьбы и вставать в необходимые ракурсы. Со стороны в самом деле виднее, как снимать. Кулаки сжимались и разжимались сами собой, пульс, словно отбойный молоток, громко стучал в ушах. Становилось жарко.

— А теперь… только не пугайся, — Джерт с улыбкой склонил голову в сторону. — Возьми меня за галстук и натяни его на себя. Будет… съемкой от первого лица. Для бара — в самый раз.

— Вы говорили, постер будет в кафе, — Селена вновь раскрыла глаза.

— Кафе, где подают алкоголь. Я по привычке назвал это место баром, — губы в очередной раз растянулись в сногсшибательной улыбки. — Возьми меня за галстук. Это будет красиво.

Она всё-так подчинилась. Взяла шефа за пресловутый галстук, накрутила его на руку и дернула к себе. Близко, слишком близко. Настолько, что Бауэр, казалось, чувствовала запах его дыхания. Видела, как поднималась под вдохами грудная клетка. Как блестели пуговицы на его белой рубашке.

Раздался звук затвора.

— Чудно получилось, — Анселл наклонился ещё сильнее. — Ты как будто разозлилась и растерялась одновременно. Очень мило. Полагаю… идеальная жена должна выглядеть как-то так.

— Идеальная в глазах посетителя кафе? — она прищурилась и проглотила ком. Иногда рука с галстуком вздрагивала.

— Именно так, — Джерт выпрямился и поправил рукава рубашки.

Меньше чем через десять минут усталые курьеры привезли клубнику и леденец на палочке. Крупный, пошлый, прозрачный, который не получалось полностью сунуть себе в рот. Нужно было игриво посасывать одну из граней сердечка, облизывать, заслонять им один глаз. Под звуки затвора Селена касалась его языком, вертела в руках, делала вид, что целовала его.

Потом к столу принесли клубнику. Вымытые до скрипа самые настоящие ягоды, которые поблёскивали в студийном свете.

— Возьми, откуси одну, — Анселл кивнул на белую матовую тарелку. — Пока свежие, нужно сделать кадры.

Девушка взяла, коснулась губами — еще кадр. Сочный, пошлы, как и все остальные. в месте укуса чуть поблескивал сок, затем медленно стёк Селене на пальцы. В какой-то момент мужчина со вздохом покачал головой и поставил на стол фотоаппарат.

— Пауза? — Бауэр вскинула брови, позволяя себе, наконец, скривиться. — Очень кислые. Свежие, но кислые. У меня весь рот вяжет.

— Можно съесть их со сливками? — Джерт прищурился, а затем… начал расстёгивать пуговицы на белой рубашке. — Нет, никаких промедлений. Будем продолжать.

— А вы что… что делаете? — Девушка сконфузилась, напряглась и поджала губы. Сердце как стучало в ушах, так и продолжало стучать.

— Мне жарко, — лениво пробормотал шеф и продолжил, пока не осталось ни одной застегнутой пуговицы. — Здесь духота, я не могу так работать. Кроме того, мне казалось, ты видела меня без одежды, разве нет? — Он с интересом вскинул одну бровь.

— Мистер Анселл, тут не овраг, — Бауэр нервно выдохнула и отвернулась. — Если бы вы делали фото с кем-то ещё, тоже бы стриптиз устроили⁈ Ради бога, оденьтесь. Оденьтесь, я не могу так работать.

— Так я одет, — он так же лениво ослабил на шее галстук. — Тебе самой жарко, разве я не вижу? Если хочешь, можешь снять чулки. Я тоже… могу пойти навстречу. Моё «жарко» работает не только в мою сторону.

— Спасибо, я воздержусь. Дома остыну, — она сперва сказала, затем нервно скривилась, слыша собственные слова. Звучало отвратительно двояко, практически на грани флирта. Внутри ощущался тяжелый осадок от мысли, что Джерт поймет это как-то не так. Или захочет понять… не так.

— Хорошо, — мужчина улыбнулся, пристально глядя на свою модель. — Можешь, пожалуйста, сесть на стол, зажать между ног кувшин, а рядом поставить тарелку с клубникой? Не думай, просто поставь, я сам её подвину так, как нужно для кадра.

«Не думай». Этими словами можно было окрестить весь вечер. «Странная съемка» — думала Бауэр, осторожно садясь на стол. «Мне не нравится её эротический подтекст. Её… порно подтекст. Хотя, с другой стороны, мы часто снимаем глубокое декольте, короткие юбки. Люди любят сексуализацию. Однако… когда грудь маленькая, это не выглядит настолько пошло. Это не выглядит как… прелюдия к порно ролику».

Она в самом деле поставила пресловутый кувшин себе на колени. Не между ног, но на колени, и с пластмассовой улыбкой уставилась в объектив. Этот кувшин шатался, когда девушка пыталась красиво расположить руки, выскальзывал из мокрых от нервов ладоней, и, в конце концов, опрокинулся на грудь. Прохладные сливки сразу начали впитываться в ткань платья, оставлять жирные пятна. Стекать по ногам, груди, по дрожащим от волнения пальцам.

— Мистер Анселл, простите, — как робот, пробормотала Селена. — Простите, я случайно. Может и правда стоило поставить между ног — на стол. Просто мне… не нравился контекст фото. Я не думала, что так получится. Я… испортила вам съемочное платье. — Она подняла на него пустой печальный взгляд.

Однако, вместо реакции, мужчина молчал, стеклянными глазами таращась на пятна и белые капли. Лицо стало восковым, по нему сложно было понять, что он чувствовал. Однако, Джерт явно пытался то ли подавить, то ли сдержать в себе какие-то эмоции.

— Ничего страшного, — в конце концов, выдавил он, растянувшись в самой фальшивой на свете улыбке. Тут же раздалось несколько щелчков.

— Вы снимаете? — девушка оскорблённо прищурилась.

— Нервы, извини. Я удалю потом неудачные снимки, — улыбка с каждой секундой становилась всё шире и всё фальшивее. — Идем. Я… провожу тебя в гримёрную. Неприятно, но не критично. У нас итак много материала.

Бауэр с горьким видом поплелась к двери. Первые съемки — и такой печальный исход. Радовало лишь что ни Дора, ни другие модели не видели этого позора. От нервов подкашивались колени, ткань платья неприятно липла к телу, вместо жары теперь внезапно становилось холодно.

Гримёрная пустовала. Куда делась Эви, и где под ночь гуляли костюмеры — мисс Бауэр понятия не имела, могла только простонать, увидев печальный полумрак и пустоту череды голых зеркал.

— Куда все подевались? — прохрипела она, оглядываясь на шефа. — Мистер Анселл, найдите их. Я боюсь одна снимать это платье, оно мокрое, я еще сильнее его попорчу. Так, может, можно успеть отнести в прачечную. Из чего оно? Хлопок? Вискоза?

— Никто не думал, что фотосессия закончится так рано, — мужчина с тяжелым видом склонил голову в сторону. — Полагаю, они ушли в комбини, девушки тут весь день без ужина.

— И что мне теперь⁈ — Селена с яростью вытаращила глаза. — Они должны были быть тут! Обязаны. Что если бы макияж смазался⁈ Или сливки по лицу растеклись? Или, вот, как сейчас, что тогда⁈

Казалось, девушка начинала понимать некоторую невротичность моделей и их странный, необоснованный страх, куда другие сотрудники куда-то отходили и оставляли их наедине с фотографом.

— Селена, они тут целый день, — с нажимом повторил Анселл. — Это нормально, у девушек есть аппетит. Естественные нужны, наконец. Кто-то курит одноразки, кто-то сидит на кофеине. Они посмотрели, что у нас всё хорошо, и пошли купить себе перекусить, хватит уже. Повернись, я помогу тебе его снять.

— Нет уж! Я сама, — Бауэр злостно поджала губы. — Выйдете, пожалуйста, я сама справлюсь, раз так.

— Да что я там не видел⁈ — с перекошенной улыбкой спросил мужчина. — Не порть платье еще больше. Повернись, снимем его с тебя, и пойдешь в душевую. Когда другие вернуться — поручу им закинуть его в прачечную. Пока оно мокрое, есть шанс привести его в норму без потерь.

— Боже, какой кошмар, — нервно пробормотала Селена, слыша, как пульс в ушах всё ускорялся, а в глазах едва не темнело от волнения. — Мистер Ансел, оденьтесь, и… и идите отсюда, идите, я сказала, я сама справлюсь. Всё будет в лучшем виде.