Полная версия книги - "Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон"

Несколько секунд Уиллоу просто моргает, глядя на меня, а потом сгибается пополам от тихого смеха.

— Поверить не могу, — выдыхает она сквозь хихиканье, вся дрожа. — Буквально минуту спустя ты рассказывал мне, что одержим мной!

Я нехотя похлопываю ее по плечу, радуясь полумраку, в котором она не видит, насколько красным у меня сейчас наверняка стало лицо.

— Ну ладно. Может, и рассказывал. Но я…

— Даже не пытайся отрицать, — перебивает она с такой широкой улыбкой и такими глубокими ямочками, что, когда поднимает на меня глаза, я невольно улыбаюсь в ответ, ослепленный чистой радостью, исходящей от нее. — Похоже, она правильно сделала, что рассмеялась.

— Определенно. — Я качаю головой. Матери — лучшие предсказательницы на свете. — Ладно, давай уложим тебя и Элли спать.

Уиллоу наконец выпрямляется, берет меня за руку и ведет к кровати. Я откидываю одеяло, пока она забирается под него, затем, как и обещал, укрываю ее и устраиваю Элли рядом, после чего сажусь на край матраса.

— Сладких снов, jaanu, — тихо говорю я, проводя большим пальцем по ее щеке.

Она выглядит такой умиротворенной, что я не решаюсь разрушить этот покой и лечь рядом, как бы сильно мне этого ни хотелось.

— Завтра буду любоваться тобой издалека.

ГЛАВА 28

Дев

Большие свадебные выходные наконец-то начались, и, клянусь, я уже полдня пытаюсь оттереть с лица пятна от халди.

— Эта хрень — просто кошмар, — шиплю я, все еще злясь из-за того, что меня, брата невесты, в рамках церемонии питхи пришлось с ног до головы измазать этой дурацкой желтой пастой из куркумы. — Ни за что не поверю, что Алиша спокойно дала намазать этим себя. В детстве она устраивала истерики, если я случайно пачкал ее смываемым маркером, когда мы рисовали.

Чава удостаивает меня равнодушным взглядом с моей кровати, где развалился с телефоном в руках, пока Марк и Окли занимаются тем же самым рядом с ним. В этом огромном пляжном доме в Малибу, который арендовала моя семья, у каждого из них есть своя спальня, но они, конечно же, оккупировали мою. Не хочется это признавать, но, похоже, к этому моменту мы уже срослись, как сиамские четверняшки.

Снизу все громче доносится грохот барабанов, к музыке примешиваются радостные возгласы и смех. Сегодня первый вечер свадьбы, и мужчины с обеих сторон собрались здесь праздновать, пока женщины на своей вечеринке в соседнем доме делают мехенди. Понятия не имею, как Алиша умудрилась найти три роскошных дома в аренду на одной улице, но, судя по выписке с моего банковского счета, ей это удалось. Правда, дома настолько шикарные, что я даже злиться не могу.

В доме через дорогу, с его пышной зеленой лужайкой, завтра вечером пройдет гарба, а в воскресенье — свадебная церемония. Этот дом и соседний будут использоваться для всех остальных мероприятий и обрядов. К тому же мы разместили здесь ближайших родственников и друзей. Идеальный способ не прекращать празднование двадцать четыре часа в сутки.

— Я ее видел, — между делом говорит Чава, по-прежнему не отрываясь от телефона. — Выглядит отлично. Прямо сияет. А ты выглядишь…

— Как будто у тебя желтуха, — заканчивает за него Марк.

Я швыряю пожелтевшую мочалку в раковину.

— Идите на хер.

— Нормально ты выглядишь, — бросает Окли, когда я выхожу из примыкающей к спальне ванной. — Тебе все равно сегодня не перед кем красоваться. Тут одни мужики.

Я стараюсь никак не отреагировать, потому что торчать здесь весь вечер не собираюсь. Нет, как только смогу незаметно улизнуть, сразу отправлюсь в соседний дом.

Все это уже похоже на репетицию того, какой станет наша с Уиллоу жизнь, когда нам придется поддерживать отношения на расстоянии. Бесконечные сообщения, телефонные разговоры украдкой в редкие минуты, когда удается остаться одним, дурацкие фотографии самых обыденных вещей. Сегодня утром я несколько минут пялился на снимок стопки панкейков и все это время представлял, будто сижу за столом рядом с Уиллоу. Более жалким я себя еще никогда не чувствовал.

Я люблю ее. Уже давно это знаю и даже признался ей, но не ожидал, что любовь может причинять такую боль. Что она может ныть где-то внутри, проникать глубоко в кости и буквально тянуть меня к ней. Она стала частью меня, вплелась в каждый нерв, каждую мышцу, каждую кость, и разлука с ней ощущается так, словно мне не хватает части самого себя.

И ведь сейчас она всего лишь в соседнем доме. Насколько же паршиво будет, когда она окажется на другом конце света?

Блядь. Сейчас мне нужно быть счастливым братом невесты, а не унылым влюбленным щенком, которого реальность только что хорошенько пнула. Но, черт, как же мне хреново.

— Ты серьезно так злишься из-за какой-то куркумы? — спрашивает Окли, внимательно меня разглядывая. — Никогда не видел, чтобы ты столько хмурился. Даже не знал, что ты вообще так умеешь.

Стараясь привести выражение лица в порядок, я поворачиваюсь к зеркалу и поправляю воротник темно-синей рубашки на пуговицах. Завтра я снова буду в индийской одежде и опять окажусь одет в тон с Уиллоу, хотя, надеюсь, никто, кроме моей коварной матери, этого не заметит.

— Просто немного на нервах, — признаюсь я, когда изобразить расслабленность так и не удается. — От Говарда до сих пор никаких новостей. Мое будущее сейчас висит в воздухе, а сезон переходов уже в самом разгаре, так что… — Я пожимаю плечами, не заканчивая мысль.

Тяжело вздохнув, Окли поднимается с кровати и встает рядом, хлопая меня по плечу и встречаясь со мной взглядом в зеркале.

— Можешь просто уйти из гонок, — предлагает он с ухмылкой. — По эту сторону жизнь вполне неплоха.

Я все-таки фыркаю от смеха и качаю головой.

— Нет, спасибо. Мне нравится моя работа.

— Жаль. — Той же рукой, которой только что держал меня за плечо, он отвешивает мне подзатыльник. — Хватит киснуть. Пошли нажремся. В эти выходные тебе все равно не за руль.

В этом он прав, и я намерен этим воспользоваться — только совсем не так, как предлагает он.

— Ладно, хорошо, — уступаю я, на этот раз сумев улыбнуться. — Спорим, сколько пройдет времени, прежде чем кто-нибудь из дядюшек внизу попросит у меня пропуск в паддок?

Окли фыркает и направляет меня к двери.

— Ставлю максимум на десять секунд.

Если с гонками не сложится, похоже, меня ждет блестящая карьера шпиона.

Напоив всех парней и оставив их распевать совершенно неразборчивое болливудское караоке, я наконец улизнул. Сейчас чуть больше десяти вечера — по меркам свадьбы, где веселье в самом разгаре, еще совсем рано, — но ждать еще хоть секунду я не могу.

Двадцать минут назад я написал Уиллоу и попросил встретиться со мной здесь — в прачечной дома, где сегодня веселятся женщины. Это единственное место, где, как мне кажется, нам никто не помешает, потому что кому придет в голову стирать на вечеринке? Тем более с непросохшим мехенди [9] на руках?

Да никогда. К тому же все эти блестящие наряды можно только сдавать в химчистку.

Вечеринка проходит на заднем дворе, поэтому мне удалось незаметно пробраться в дом. Но, зайдя в небольшую комнату рядом с кухней и не обнаружив здесь Уиллоу, я чувствую, как внутри все неприятно обрывается. На мое сообщение она ответила эмодзи с воздушным поцелуем, но теперь, если подумать, это не совсем то же самое, что уверенное: «Да, я приду».

Вот дерьмо. Может, я все испортил. Надо было дождаться подтверждения. Можно написать ей еще раз или даже позвонить, или…

Дверь, которую я оставил приоткрытой, внезапно распахивается, едва не заезжая мне по носу.

— Ой, черт! — ахает Уиллоу. Она протискивается в комнату, с трудом управившись со своей расшитой чания-чоли [10], и захлопывает дверь бедром. — Ты в порядке? Я тебя не ударила?