Полная версия книги - "Всего одна ночь (СИ) - Султан Лия"

— Доброе, Амир Тимурович, — она берет себя в руки и показательно соблюдает субординацию.

Мы входим в лифт вместе. Металлические двери смыкаются, и пространство становится слишком тесным. Воздух наполняется её дыханием - легким, учащенным.

Она упрямо смотрит на панель кнопок, будто пытается сосредоточиться на чём угодно, только не на мне. Но замечаю, как дрожат пальцы, когда она нажимает на десятый.

Молчание давит. Внутри поднимается напряжение, как ток по проводам. Это невозможно не заметить.

И вот мы стоим рядом — два человека, связанных одной ночью. Как тогда в лифте - два незнакомца снежной ночью

Лифт поднимается медленно. Каждая секунда кажется вечностью. И именно в этот момент я понял: всё начинается заново.

— Вчерашний отчёт, — начинаю первым, проверяя её реакцию. — Он был хорош. Чёткий, продуманный. Ты молодец.

Лена чуть скосила на меня глаза. Легкая тень улыбки скользит по её губам, но тут же исчезает.

— Спасибо, Амир Тимурович. Я просто делаю свою работу, — ровный голос, почти безэмоциональный. Это еще больше распаляет интерес к ней.

— Просто? — усмехнулся я. — Если бы все делали "просто работу" так, как ты, было бы гораздо легче.

Она смущается сильнее и гипнотизирует табло с цифрами, будто каждый пройденный этаж - это ее спасение.

— Я рада, что вы довольны, — тихо произносит она.

Секунда тишины.

— Лена, — я нарочно опускаю отчество, смело позволяю себе это.

Она замирает, поворачивает голову и мы встречаемся взглядами. В нём мелькнуло всё: растерянность, осторожность, тень того прошлого, которое мы оба помнили слишком хорошо.

И в эту секунду лифт останавливается на ее этаже и она бросает коротко:

— Хорошего дня.

Ну нет, говорю себе жестко. Так не пойдет. Еще раз ты не сбежишь.

Я выхожу следом. В коридоре пусто, все уже разбежались по кабинетам. А мы опаздываем. Почему-то я не могу ее отпустить без последнего слова, поэтому беру ее за руку и останавливаю.

— Ты избегаешь меня? — слова вырвались громче, чем я хотел.

Она чуть вздрогнула и обернулась.

— Нет, — короткий ответ.

Я усмехнулся. — Странно. Значит, показалось.

Она бросает на меня быстрый, колкий взгляд. В её глазах вспыхивает искра, но тут же гаснет.

— Я просто стараюсь быть профессиональной, Амир Тимурович.

— Я тоже, — сказал я тихо. — Давай поговорим в неформальной обстановке.

— О чем?

— О том, как нам взаимодействовать дальше, чтобы, — прочищаю горло, — личное не смешивать с работой.

— Я никогда не смешиваю личную жизнь и работу, Амир Тимурович.

Она прикусывает губу, будто хочет что-то сказать, но сдерживается. Но я вижу: она помнит. Всё до последней детали.

И я тоже.

Лена отворачивается и спешит дальше. А я зверею от неожиданной реакции на нее, ее лицо, глаза, запах.

Мысли о ней отвлекают от дел и такое в моей жизни впервые. До женитьбы я никогда не смешивал, как она сказала, личную жизнь с работой. И теперь не собирался. Но внутри зудело: я должен знать больше. Кто? Откуда? Замужем? Есть ли дети?

В дверь постучали. — Войдите, — говорю я.

Секретарша входит осторожно, явно еще ко мне не привыкла. Она встает напротив и кладет на стол тонкую папку. — HR передал личное дело Елен Морозовой, как вы просили, Амир Тимурович.

Я молча киваю и жду, когда выйдет.

Как только остаюсь один, раскрываю папку, не ожидая ничего нового. Формальности: копия удостоверения личности, из которого я узнаю, что ей 35, резюме, копия трудовой книжки, диплома, международных сертификатов о прохождении тренингов за рубежом. Вытаскиваю из прозрачного файла лист с автобиографией, написанной красивым, понятным почерком. Пробегаю по нему взглядом и в конце взгляд цепляется за одну строку. Сердце проваливается вниз и резко взлетает.

Семейное положение: не замужем. Дети: Морозов Тимур Борисович, 25 сентября 2025 год.

Я долго смотрю на эти строчки, будто они были написаны чужим языком. Сын.

Скоро ему исполнится четыре года.

Откинувшись в кресле, чувствую, как в груди сжимается что-то острое, жгучее. Мы были вместе в январе 2025-го. Она ушла на рассвете, оставив меня в пустой комнате, и исчезла. Я не искал её — сдержал слово. А теперь… сын. Тимур Борисович Морозов. Пролистываю в самое начало. Она - Морозова Елена Борисовна. Значит, дала мальчику свое отчество и фамилию.

Мой ли? Или нет?

В голове за секунду проносится слишком много картин. Маленький мальчик с её глазами. Или с моими. Сидящий за столом, смеющийся, бегущий по двору. Я пытаюсь это представить и внутри становится невыносимо пусто и больно.

Если он мой, значит, я четыре года жил, ничего не зная о собственном ребёнке. Четыре года был рядом и в то же время где-то далеко.

И в этот момент всё — компания, сделки, отчёты, даже развод с Майрой — уходит на второй план. Всё становится фоном. Главное теперь — мальчик, в котором, возможно, течет мою кровь.

Уточню, что в книге сейчас 2029 год, так как в Анатомии страсти, когда Лена пришла на УЗИ к Майе был 2025.

Глава 9. Мам, а это кто?

Лена

Всего одна ночь и пять лет жизни, перевёрнутой с ног на голову. Тогда я решила, что это останется в прошлом: случайная встреча, вспышка страсти, воспоминание, которое принадлежит только мне. Но прошлое догнало меня. Оно не просто вернулось, оно сидит этажом выше, в кабинете с шикарным видом.

И все-таки мне везет, как утопленнику, в баню ходить не надо. Что мы с ним вытворяли помнит только номер в Ноттинг-Хилле. Но каждый раз, когда я его вижу, меня догоняют яркие флэшбэки. И это неизбежно, если оказывается, что ты спала с новым боссом. Молодец, Лена! Годы учебы, тренингов, работы допоздна ты перечеркнешь одной мать ее ночью.

А этот разговор в лифте? Он стоял слишком близко и смотрел на меня. Отчет ему мой понравился, ага. И его слова: “Встретимся в неформальной обстановке… Как нам взаимодействовать дальше, чтобы, личное не смешивать с работой”.

Поговорить он хочет! Господи! Да он же даже не представляет, что я должна ему сказать! Что четыре года я растила маленького человека, похожего на него до смешного: те же глаза, тот же упрямый изгиб губ. Я каждую ночь смотрю на спящего вождика и понимаю, какая все-таки судьба-шутница.

Но как сказать это ему? Как признаться, почему всё это время молчала и не искала его, ведь он обмолвился между делом, в какой компании работает в Атырау? Это я - партизанка, ничего лишнего про себя не выдала. Финансист и финансист. А я могла позвонить в компанию и отыскать его. Но я этого не сделала, потому что испугалась.

Да, я - трусиха, потому что не хотела больше никому отдавать свое сердце. А этот мужчина проник под кожу. Но я силой воли выгнала и решила: сын будет только моим.

— Лена, вы подпишете отчёт? — чей-то голос тянет меня обратно в реальность. Я поднимаю глаза на подчинённых, киваю машинально, даже не вникая, что они спрашивают. Слова пролетают мимо, как пустой шум.

Все мои мысли как раз о личном. Я понимаю: рано или поздно придется сказать правду.

Амир…У тебя есть сын.

Но язык не поворачивается. Я снова и снова проговариваю это про себя, и каждый раз страх сжимает горло. Что если он не примет? Что если осудит? А может у меня начнутся проблемы на работе?

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Неспроста он появился снова. Неспроста наши пути пересеклись. Может быть, это знак. Вселенная хочет, чтобы он узнал.

Впервые я не могу нормально сосредоточиться и когда рабочий день подходит к концу, вздыхаю с облегчением. Тиму по традиции забираю из дома родителей. Вождик опять устроил с дедом погром, а бабушка ругается и в очередной раз спрашивает, записала ли я его на стрижку.

— Мам, я звонила нашему мастеру. Она заболела, — сочиняю на ходу. — К другим у вашего внука нет доверия.

— Ой, ладно, — отмахивается мама. — В последний раз спросила.