Полная версия книги - "История моей жизни (ЛП) - Скоур Люси"

— Стой тут, — приказал я. — Я принесу штору.

Наклон ощущался так, будто я завязал свой член крендельком. Боль — это хорошо. Она позволяла сосредоточиться на чём-то другом.

Я взял штору и карниз и выпрямился как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хейзел тянется на цыпочках. Когда свободный подол её кофточки повис, отходя от её тела, с моего удачного места открывался ничем не замутнённый вид на её груди снизу. Без лифчика.

Пульсирование моей эрекции перешло в разряд «Срочное».

— Взял? — спросила она, посмотрев на меня вниз, как будто она не была ходячей и разговаривающей фантазией, которая пришла сюда сводить меня с ума.

— Кого взял?

— Карниз в твоей руке.

Я посмотрел вниз и без слов поднял ей карниз.

— Ты снова делаешь своё взбешённое лицо, — заметила она, вытянувшись, чтобы вставить один конец карниза в крепление.

Я опять схватил стремянку и попытался не смотреть на любую часть её тела, которая вызывала у меня желание схватить её со стремянки и уложить на диван. К сожалению для меня, даже её лодыжки представляли собой эротичное искушение.

Хейзел наклонилась в противоположную сторону к другому креплению, и её нога поскользнулась на ступеньке. Не подумав, я быстро протянул руку и одной рукой поддержал её за задницу. Вселенная сегодня против меня. Потому что моя рука приземлилась не на мягкие хлопковые шорты. Нет. Моя ладонь накрыла голую плоть. Я в ужасе уставился на свою ладонь, которая каким-то образом проскользнула под низ её шортов и оказалась на лишённой трусиков заднице.

Мы стояли перед окном, выходящим на вечернюю улицу. Кто угодно мог пройти и увидеть наше маленькое шоу.

— Эээ, Кэм?

— Е*ать, — выдавил я.

— Знаешь, в начале недели я не отказалась бы, но потом ты вошёл в полноценный режим кактуса, — буднично сказала она, игнорируя мою ладонь в её шортах.

— Пожалуйста. Перестань. Говорить.

На несколько мгновений мы застыли в таком положении. Свободной рукой я схватил её бедро и медленно, болезненно убрал ладонь с её задницы.

— Спускайся.

— Но я не закончила...

— Во имя всего святого, женщина. Спускайся.

Она слезла со стремянки и приземлилась с недовольным видом.

— Ты меня убиваешь, — объявил я.

— Вот и хорошо, — самодовольно сказала она.

— Хорошо?

— Приятно видеть от тебя какую-то эмоцию, которая не сводится к общему недовольству.

Моя рука была тёплой от контакта с её округлой задницей. Мой член вёл себя как чёртов метроном, отсчитывающий пульсацию адреналинового кровотока.

Я провёл предплечьем по лбу и ради самосохранения сделал шаг назад, но чуть не споткнулся о свой ящик с инструментами.

— Я забыла надеть шторы на карниз, — сказала Хейзел, игнорируя мой гормональный кризис ради состояния её окна.

Выругавшись себе под нос, я с топотом поднялся по стремянке, снял карниз, надел на него шторы и повесил обратно на место.

Я спустился и резко развернулся к Хейзел, обнаружив, что она примостилась на подлокотнике дивана и наблюдает за мной.

— Хорошо смотрится.

Я подошёл к ней и упёрся кулаками по обе стороны округлого подлокотника.

Я хотел поцеловать её. Я хотел нагнуть её через диван и сорвать эти шортики с её тела. Я хотел погружаться в неё снова и снова, пока не опустею, пока в моей голове не появится место, чтобы думать о чём-то, кроме неё.

— Ты выглядишь очень сердитым, — заметила она.

— Я пытаюсь быть джентльменом, — натянуто сказал я.

Она всмотрелась в мои глаза, затем выразительно глянула на эрекцию, пытающуюся пробурить мои джинсы.

— Ты потеешь. Вены на твоей шее выделяются как питоны на тротуаре. С таким напряжением челюстей ты вот-вот сломаешь себе зуб. И ты снова ведёшь себя так, будто это моя вина.

Я закрыл глаза, надеясь, что не глядя на неё, я лучше смогу восстановить контроль.

— Хейзел, я пытаюсь не содрать с тебя одежду и не устроить твоему дивану крещение сексом, к которому ты не готова. Ясно?

Она фыркнула.

— Думаю, я лучше тебя знаю, к чему я готова.

Эта женщина играла с огнём.

— Ты хочешь сказать, что хотела бы заняться со мной потным, ничего не значащим сексом? — спросил я, открывая глаза.

Она поёрзала своей задницей на диване между моими кулаками.

— Я хочу сказать, что рассмотрела бы этот вариант после выходных, но до того, как на этой неделе ты сделался мистером Мороз.

— Я пытаюсь уберечь тебя от боли.

— Путём недоброго отношения ко мне? У тебя эмоциональная зрелость как у детсадовца!

Я видел её соски, тугие вершинки под тканью её кофточки. Это произошло, когда я прикоснулся к ней? Если я потрогаю её между ног, то обнаружу, что она влажная?

— В свою защиту скажу, что сложно мыслить логически, когда вся твоя кровь в штанах, — сказал я.

— Итак, позволь прояснить. Ты хочешь меня. Ты хочешь заняться со мной сексом.

— Грязным, грубым, ничего не значащим сексом, — поправил я.

Я постарался не замечать искру, вспыхнувшую в её глазах.

— Ты хочешь заняться со мной грязным, грубым, ничего не значащим сексом. Но ты решил не делать этого, потому что думаешь, что я не могу с этим справиться, — подытожила она.

— Да.

— Так что чтобы не заниматься со мной грязным, грубым, ничего не значащим сексом со мной, ты будешь вести себя как засранец, чтобы не причинить мне боль.

— Ага, — когда она так формулировала, звучало невероятно глупо.

Наши лица, наши тела были так близко. Буквально дюйм, и мои кулаки заденут её голые ноги. Ещё дюйм, и мой рот накроет её губы.

— Я хочу тебя. Настолько, что меня это бесит. Мне не нравится проводить столько времени в мыслях о тебе. И мне очень не нравится не иметь возможности прикасаться к тебе. Но я не ищу отношений. И угодить в постель с тобой — это глупость с безумием на гарнир.

— Вот в чём проблема. Ты принимаешь решение за меня, а мне это не нравится.

— Я пытаюсь поступить правильно, Хейзел, — сказал я, и моё раздражение нарастало.

Она смотрела на мои губы так, будто пыталась что-то сообразить.

— Это я понимаю, — сказала она. — И я благодарна за это. Но ты ведёшь себя так, будто я не могу сама о себе позаботиться. Как будто я просто развалюсь на куски, как только твой член окажется близко ко мне. На самом деле, я весьма оскорблена.

— Иисусе, Проблема. Ты только что вышла из долгосрочных моногамных отношений. Последние десять лет ты не ходила на свидания, что уж говорить об интрижках без обязательств.

— И знаешь, что сейчас сделало бы меня счастливой?

— Пожалуйста, скажи «уход в монастырь».

Она покачала головой.

— Грязная, грубая, ничего не значащая интрижка. Чтобы забыть бывшего.

Её губы оказались ещё ближе к моим, и я чувствовал, как истончается мой контроль.

— Связываться с тобой, клиенткой, которая может спасти или разрушить бизнес моей семьи, было бы колоссально глупо, — напомнил я ей, а сам наклонился и провёл носом по линии её челюсти.

Она со свистом выдохнула.

— Ладно, давай зафиксируем это на бумаге.

Я отстранился.

— Что зафиксируем?

— Ты хочешь трахнуть меня. Я хочу трахнуть тебя. Ты не хочешь отношений. Я хочу сосредоточиться на написании книги.

— У меня такое чувство, что ты расставляешь ловушку.

— Кэм, с тех пор, как ты меня поцеловал, я написала больше слов, чем за последние два года. Представь себе результат моей работы, если ты заставишь меня кончить.

— Когда я заставлю тебя кончить, — это прозвучало как угроза.

Она спрыгнула с подлокотника дивана и схватила меня за запястье.

— Пошли со мной.

Я позволил ей утащить меня по коридору, мимо библиотеки и столовой, в её тёмный кабинет. Она включила настольную лампу и открыла блокнот на чистой странице.

— Мы, Хейзел Харт и Кэмпбелл Бишоп, обещаем наслаждаться грязным, грубым, ничего не значащим сексом столько, сколько это будет удобно для нас обоих. Мы не позволим нашим физическим отношениям вмешиваться в наши деловые отношения. И мы не будем завязывать романтические отношения друг с другом, — говорила она, пока писала эти слова на странице. Она расписалась с витиеватым взмахом ручки и протянула ручку мне. Её щёки раскраснелись, карие глаза остекленели.