Полная версия книги - "Слишком хорошая (СИ) - Шнайдер Анна"

Свобода. Прощение. Искупление.

Как же хорошо, что не смерть. Всё-таки не она…

— Да всё со мной в порядке, мам, — смеялся Дима, обнимая плачущую Наташу. Его лицо больше напоминало сплошной кровоподтёк, но глаза сверкали по-настоящему ярко и живо. Да и зубов был полон рот. — Почти ничего не болит. Сказали, что завтра выпишут, так что ты, Егор, со своим днём рождения не отвертишься.

Егор, который старательно сдерживал слёзы, пытаясь казаться взрослым и смелым, уткнулся лицом в Димкино предплечье.

— Я так испугался, — признался он негромко, и Макс заметил, как на мгновение исказились черты Наташиного старшего сына.

— Я тоже испугался, — ответил Дима, вздохнув. — Правда, не сразу. Потом. Когда заперли и стали громко обсуждать, что со мной сделают.

— Любой бы испугался, — заметил Карелин, и Дима, посмотрев на него, искренне сказал, протянув ладонь с сильно сбитыми костяшками:

— Спасибо, Максим. Если бы не вы…

— Я сделал не так уж и много, — ответил Макс, аккуратно пожав протянутую руку. — Просто задействовал собственный опыт и старых знакомых.

— С вас всё началось. А начало — это всегда важно, — откликнулся Дима почти философским тоном и бесшабашно улыбнулся, из-за чего Карелин заподозрил, что обезболивающее, которое парню здесь наверняка давали, действует и на его настроение. Или не обезболивающее, а осознание того, чего избежал.

— Можешь называть меня на «ты», я ведь говорил, — произнёс Макс, и Дима кивнул. — И ты, Егор, тоже.

Младший поднял голову, посмотрел на Карелина подозрительно блестящими глазами, и безапелляционно заявил:

— Только если вы останетесь насовсем, а не только на ночь.

Димка хмыкнул, Наташа явно опешила, Егор расплылся в улыбке — а Макс, засмеявшись, кивнул.

— Договорились.

Эпилог

Наташа

Суббота, день рождения Егора

Задумка Макса стала ясна быстро — как только они на машине начали подъезжать к реке. Правда, Егор ничего этого не видел — он был в чёрной повязке на глазах и улыбался так, что у него наверняка уже должно было сводить зубы.

— Долго ещё? Долго? — спрашивал он каждые пару минут, нетерпеливо подпрыгивая на сиденье. Димка после этого начинал хохотать, и заканчивался этот хохот тем, что старший морщился — слишком широкие улыбки пока доставляли ему неприятные ощущения, — а Макс с Наташей иронично переглядывались.

Что четырнадцать, что четыре, что двадцать — если дело касается сюрпризов на день рождения, разница невелика.

У трапа уже стояли и другие приглашённые — друзья Егора вместе с родителями, а ещё Димкины Гриша и Оксана, — и все улыбались не менее широко, глядя на именинника в повязке.

— Мне кажется, пахнет водой, — заявил Егор, и один из его одноклассников фыркнул. — Нет, ну правда…

— Тебе правильно кажется, — усмехнулся Макс и снял с него повязку.

Егор тут же охнул и, открыв рот, уставился на теплоход-ресторан, который, мигая разноцветными огоньками, был пришвартован к берегу прямо перед ним.

— Ты же любишь корабли, — пояснил Карелин с улыбкой. — Вот я и решил, что плавучий ресторан — это лучше, чем обычное кафе. Так что на сегодня он весь наш.

— Жаль, что только на сегодня, — посетовал Егор, и все присутствующие расхохотались.

— Спасибо, — прошептала Наташа Максу на ухо, пока приглашённые спускались по трапу на борт теплохода, и Карелин молча кивнул. На его лице было целое море удовольствия — причём не только сегодня, а все последние дни, так что Наташа даже успела привыкнуть и перестала удивляться.

Макс просто очень долго мёрз, а теперь попал в тепло. Ничего странного, что он доволен. И совсем не стремится возвращаться в собственную квартиру… Ездил туда только один раз — за вещами, и всё. Впрочем, Наташа не возражала, а мальчишки — тем более.

Хотя диван, пожалуй, следовало всё-таки поменять — её нынешний слишком узкий для них с Максом… И слишком разговорчивый.

Позже выяснилось, что сюрпризы от Карелина не закончились — Макс, выяснив, какую музыку любит Егор, оплатил выступление его любимой группы. Узнав об этом, многие из присутствующих потеряли дар речи, а Егор решительно заявил, что это лучший день рождения в его жизни.

— Ну ты даёшь, — пробормотала Наташа, когда на сцену ресторана зашли улыбающиеся музыканты, и солист дружелюбно пожал ладонь подскочившего к нему восторженного Егора. — Я даже не представляю, сколько это всё стоило…

— Неважно, — покачал головой Макс. — Помнишь, как было в мультике про Карлсона? «Ни за какие сокровища в мире мы не согласились бы расстаться с тобой. — Даже за сто тысяч миллионов? — Даже за сто тысяч миллионов!»

— Надеюсь, обошлось без подобных сумм…

Карелин рассмеялся и неожиданно произнёс, кивая куда-то в сторону Наташиной тарелки:

— А что это у тебя там? Посмотри, пожалуйста.

Наташа развернулась и не слишком удивилась, заметив на столе маленькую белую коробочку с золотой надписью.

Белую, как платье невесты.

— О! — вмешался в их диалог Димка, сидевший рядом. — А я думал, ты в шампанское его кинешь.

— Мне всегда не нравилась эта дурацкая традиция, — признался Макс. — Ещё не хватает поперхнуться. Будешь смотреть, Наташ?

Голос Карелина звучал неожиданно робко, и она уже хотела ответить, когда Дима внезапно поднялся из-за стола.

— Я пойду… э-э-э… потанцую, вот, — смущённо выпалил он и быстро зашагал в сторону сцены. Рядом было небольшое пустое пространство, но пока никто не танцевал — так что, возможно, Дима сейчас начнёт новый этап в вечере празднования дня рождения Егора.

А Макс между тем говорил:

— Если ты думаешь, что такой человек, как я, не сможет быть верным мужем…

— Я ничего такого не думаю, — перебила его Наташа. — Наоборот. Я думаю, ты слишком долго шёл к своей цели, чтобы отказаться от неё в угоду физиологии. Не ценится обычно то, что достаётся легко, а мы с тобой изрядно потупили. И больше тупить, я надеюсь, не будем.

Карелин согласно кивнул, явно обрадовавшись.

— И если ты не хочешь детей…

— Хочу, — возразила Наташа, и Макс запнулся, посмотрел вопросительно. — Просто я боялась. Раньше. Но… кое-что изменилось.

— Что?

Как объяснить? Как рассказать, что в тот день, когда они несколько часов искали Димку, в ней будто что-то перевернулось? И тот страх отошёл на второй план, уступив место пониманию, что не нужно бояться новой жизни. Смерть — да, страшна, а вот жизнь — прекрасна.

— Знаешь… — вздохнула Наташа, решив объяснить по-другому. — Много лет назад мне однажды приснилась девочка. Во сне я точно знала, что она моя дочь. Я помню, что у неё были тёмные волосы, заплетённые в косичку с алым бантиком на конце. Она сидела на нашей кухне и что-то рисовала… почему-то сразу двумя кисточками.

Макс вздрогнул и непроизвольно схватил Наташу за руку.

— Прошло много лет, — продолжила она, улыбнувшись, — у меня два сына, а та девочка так и осталась просто сном. Но мне очень хочется, чтобы он стал явью. Тогда, во сне, я не рассмотрела её рисунок. Не знаю, что именно она рисовала. Интересно будет узнать…

— Радугу, — негромко ответил Макс дрогнувшим голосом. — Двумя кисточками она всегда рисовала радугу. Чтобы на листе бумаги появлялось не по одному цвету, а сразу все цвета. Одним движением… Ты… Не придумала это, Наташ? Я вроде не рассказывал…

— Не придумала. Я просто не вспоминала о том сне… до недавних пор. Не знаю, Макс, возможно, это всего лишь сон, и у нас получится третий мальчик. Или вовсе ничего не получится, так тоже может быть, ты же понимаешь?

— Понимаю.

— Но мы попробуем, — заключила Наташа и взяла со стола коробочку с кольцом. — И будь что будет.

Коробочка открылась с тихим треском, и ряд маленьких прозрачных, как слеза, камней, на мгновение вспыхнул в её глазах яркой семицветной радугой.

октябрь 2025 — январь 2026 гг.