Полная версия книги - "Мажор для заучки (СИ) - Черри Ника"

На пике она впивается ногтями в мою спину. Маленькое тельце подо мной прошибает судорога, голову назад запрокидывает. Из груди вырывается долгожданный гортанный стон, глаза закатываются от наслаждения.

Какая же она мокрая, горячая. Как у неё внутри всё пульсирует. Замедляюсь, но всё равно не могу сдержаться и изливаюсь горячей тугой струёй прямо в мою девочку.

Медленно провожу языком по её нижней губе. Прикусываю. Смотрю прямо в глаза, наслаждаясь затуманенным взглядом. Не отрываясь, разглядываю раскрасневшееся личико, упругие груди с заострёнными сосочками. Такая ранимая, нежная, обмякшая, расслабленная.

— Тебе надо прекратить кончать в меня. — поднимается на локтях и осуждающе смотрит.

— Да я вообще как-то не планировал... — напряжённо потираю шею.

Я честно шёл только поговорить.

— Я хочу посмотреть на него. Можно? — вспоминаю цель своего визита.

— Нельзя. — без ножа меня режет любимая.

— Но ведь я отец, я имею право...

Она прерывает меня взмахом руки.

— У него в графе «отец» стоит прочерк. — встаёт и набрасывает халат на плечи.

— Я думал, что... — неуверенно мямлю.

— Что мы снова вместе? Нет, Максим, — потирает виски, словно очень устала от этого разговора. — То, что сейчас произошло, ничего не меняет.

Вот как. Я могу и через суд установить отцовство, но какой в этом толк, если при каждой встрече с сыном меня будет прожигать надменный ненавидящий взгляд его матери? Я хочу её, хочу их обоих! Чтобы она принимала меня добровольно, а не вынуждать её общаться со мной сквозь зубы. А потом и вовсе она найдёт себе другого мужчину, вот этого я точно не вынесу. И Сашка назовёт папой кого-то другого. Я здесь лишний, и мне это недвусмысленно дали понять.

— Ты мне мстишь? Не ожидал от тебя.

— Я просто сейчас не готова разговаривать. Пожалуйста, уходи.

Глава 28. Часть 1. Любовь доводит до безумия

*** Рита ***

Темнота понемногу рассеивается, и я начинаю различать среди слепящего глаза света очертания человеческой фигуры. Последнее, что я помню, это как Лариса Александровна позвонила мне и вызвала на серьёзный разговор. Наконец-то в ней проснулась совесть, наверное, она хотела обсудить условия моего возвращения в университет и дальнейшую работу над программой. Поэтому я без задней мысли оставила сына с Дашей и помчалась в институт.

— Проснулась, — не спрашивает, а констатирует факт знакомый голос. — А я ведь говорила тебе отвалить по-хорошему. Предупреждала, а ты…

— Лариса Александровна… что происходит?

Пытаюсь встать, но туман в голове не даёт сфокусироваться, а мышцы будто ватные, тело не слушается. Лишь позже до меня доходит, что я связана по рукам и ногам.

— Я говорила, что моя основная специальность – органическая химия? — Лариса Александровна сидит за столом и что-то смешивает в склянке, от которой идёт странный дымок.

Пытаюсь поднять голову, но удаётся с трудом. Разум будто затуманен, она что-то подсыпала мне или накачала. Но краем глаза замечаю, что мы в институте, похоже в химической лаборатории, так как повсюду полки с подписанными баночками реагентов.

— Не знаю, что вы задумали, но вам лучше немедленно остановиться. Все узнают, что вы сделали, и тогда вашей репутации конец. Отпустите меня, и я обещаю никому ничего не говорить.

Я связана, а вокруг никого. За окном ночь, в институте тихо и спокойно. От осознания собственной беспомощности на глаза наворачиваются слёзы и подступает истерика.

— Думаешь, я настолько глупа, что поверю тебе? — ехидный самодовольный смех. — Я бы не поднялась так высоко, если бы жалела каждую трепещущую пташку, вроде тебя. Я начинала здесь лаборантом, и посмотри, чего я добилась, правда быстро поняла, что честным путём не пробиться. Я привыкла идти по головам, и ты не станешь исключением, милочка, так что даже не пытайся меня разжалобить. Ты не первая и не последняя, кого я устраняю со своего пути.

Мне никто не поможет, даже если бы я закричала, но сил хватает лишь на сдавленный хрип.

— К тому же раствор не только подпортит тебе смазливое личико, но его пары так же обожгут тебе пищевод и глотку настолько, что ты больше никогда не заговоришь. — странно посмеивается, не отрываясь от смешивания ингредиентов в одной чаше, остервенело измельчает в ступе гранулы белого порошка.

— Это кислота? — с испугом смотрю на дымящуюся чашу.

— Обижаешь. Щёлочь. Куда эффективнее и изящнее кислот.

— Но я всегда смогу написать ваше имя. — пытаюсь запугать ректоршу, раз уж уговоры не помогли.

— На этот случай у меня есть это. — достаёт из-под стола большой молоток. — Не люблю грубую силу, но иногда приходится к ней прибегать. Я переломаю тебе каждый нежный пальчик, один за другим.

Вот теперь я действительно испугалась. Она сошла с ума, обезумела. Кажется, эта женщина готова на всё ради своей странной привязанности к Максиму и ревности ко мне. Мои слёзные мольбы не подействуют, не разжалобят её чёрствое сердце.

— Это всё из-за Максима? Он ведь и так ваш!

— Мой? Его не проведёшь так же легко, как и тебя. Тебе хватило одного лишь намёка на то, что мы спим, — так и знала, что она это нарочно, всё-таки видела меня тогда. — Мне было на руку, что ты так рано ушла и не видела, как он отверг меня. Но он не поддаётся моим уловкам. Это потому что ты ошиваешься всё время рядом, до тебя у нас всё было прекрасно.

Так значит Максим не изменял мне? Не врал?

— Почему я? Ведь Максим и раньше встречался со студентками и аспирантками. — надо тянуть время, разговорить её.

— Но он никогда в них не влюблялся и всегда возвращался ко мне! — переходит на крик, в её глазах ярость, она действительно всей душой ненавидит меня. — Что он только в тебе нашёл? Мышь серая!

Она говорит ужасные вещи, но я слышу лишь то, что Максим меня любит. И правда любит. Мне было так сложно в это поверить, а теперь я могу погибнуть из-за этого.

— Этот неблагодарный щенок всем обязан мне, понимаешь? Он не смеет со мной так поступать! Наши отношения окончатся тогда, когда Я скажу!

— Что значит обязан? Он ведь сам победил на конкурсе. Он умён и талантлив, и всего добился сам, без помощи отца. И вашей помощи тоже, кстати. — защищаю любимого.

Да, я всё ещё люблю его, бессмысленно отрицать, тем более самой себе.

— Дура, ничего ты не знаешь. Единственное, что он сделал сам, так это занял первое место на том дурацком конкурсе, где я и заметила его симпатичную мордашку и подтянутую задницу. Пришлось взять под своё крылышко сексуального птенчика. А отец... Мне пришлось повозиться с ним, чтобы тот перестал вставлять палки в колёса своему неугодному сыночку, — продолжает интенсивно помешивать варево. — Я соблазнила этого жирного потного старика и засняла всё на плёнку. Своей репутацией папаша дорожит больше, чем сыночком и принципами воспитания, и чтобы его жена ни о чём не узнала, ему пришлось отступить. Без меня Максима бы не взяли ни в один университет города и даже страны, его даже в третьесортный колледж бы не приняли.

Ничего себе, похоже она изменяла мужу не только с Максимом. И не раз. Кстати, муж! У неё на безымянном пальце кольцо.

— А как же ваш супруг? — пытаюсь давить на совесть, раз жалости в ней не осталось.

— Супруг... — морщится от одного лишь слова. Проживёшь с кем-нибудь двадцать лет, может и поймёшь меня. Я красивая женщина, а он старик. У него даже не стоит.

Похоже она по молодости вышла за влиятельного мужчину намного старше её. Хотя, избавьте меня от таких подробностей.

— Почему тогда не разведётесь с ним?

— Деньги, власть, репутация... Да что ты в этом понимаешь, глупая девчонка?!

— У меня же маленький ребёнок, у него никого больше нет, кроме меня. — использую свой последний козырь аргументов. — Пожалуйста.

— Ах да, сын Максима... — её обезумевший от жажды мести взгляд будто ненадолго проясняется. — Не люблю детей, но ради него возможно смогла бы стать матерью.