Полная версия книги - "Ищу маму себе и папе (СИ) - Дион Мари"

— Мы встречались только потрахаться. Ни больше ни меньше, — произносит жёстко Максим.

У меня чуть челюсть не отваливается. Это значит, его планка ещё выше в выборе спутницы жизни, если такую он не рассматривал как что-то серьёзное.

Мне становится ещё хуже. Я по всем фронтам не дотягиваю.

Если даже она всего лишь "потрахаться", то я кто? Удобная няня, которая ещё и в постель ляжет, когда приспичит? Которая ребёнка нянчит, дом убирает и молчит в тряпочку? Которую можно поцеловать в ЗАГСе, чтобы красиво выглядело, а потом возвращаться к своим идеальным женщинам?

Закусив губу, дослушиваю, как Максим выпроваживает эту женщину. И даже то, что он так грубо выставляет её наружу, меня не радует.

Потому что я всё равно остаюсь на втором месте. На десятом. На последнем.

Всё и так ясно. Я не героиня его романа, а просто вовремя подвернувшаяся удобная девушка. И всё!

Он не просил стать меня мамой для Вари, а лишь няней. Да и документы, наверное, оформлять будет только на себя.

Слышу уверенные шаги Максима и быстро забегаю в свою комнату и закрываюсь на замок.

У двери скидываю туфли и отбегаю к окну. Хоть бери и в окно выпрыгивай.

Он же точно решит сейчас со мной поговорить. Точнее, уже решил и сейчас идёт за мной.

Вижу и слышу, как дёргается ручка, и внутри всё замирает. Даже жутко становится, как в фильмах ужасов. Потому что я точно не готова сейчас ни к каким разговорам.

Я хочу всё сама с собой проработать и завтра уже быть во всеоружии и строить из себя эмоционально не заинтересованную девушку. Словно ничего и не было. Ни горячих взглядов, ни жарких поцелуев, ни крепких объятий.

Хочу стать холодной. Хочу стать той, кем была до него — закрытой, осторожной, не подпускающей никого близко.

На моих глазах дверь от резкого толчка открывается и входит Максим.

Он сканирует меня взглядом. Хорошо, что я разреветься не успела, и он не увидит моих слёз. А то будет чувствовать себя виноватым. А это я сама себе красивую сказку успела придумать.

Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах что-то тёмное, тяжёлое. Не злость. Не раздражение. Что-то другое.

Спустя несколько секунд Максим быстро шагает в мою сторону, что я даже не успеваю из-за неожиданности сориентироваться, что делать. Он закидывает меня к себе на плечо и идёт на выход, затем спускается по лестнице.

Сопротивляюсь молча, пытаясь вывернуться из его захвата не разбудить Варю. Но это не мужчина, это какой-то сплав сверхпрочного железа, который меня держит.

Как только мы оказываемся на первом этаже, начинаю вырываться сильнее.

— Отпусти меня немедленно, — шипя как змея, требую я.

Голос дрожит, но я стараюсь держать его ровно. Не дам ему увидеть, насколько мне больно.

— По жопе получишь, если продолжишь барахтаться, — направляясь к входной двери, рявкает он.

Он меня за дверь выставить собрался, что ли?

Сердце ухает в пятки. Он правда хочет меня выгнать? После всего?

Вырываюсь ещё сильнее, чтобы встать на пол и влепить ему пощёчину за то, что так со мной поступает.

Колочу его по спине, а он от этого кажется даже удовольствие получает.

Гадский гад!

Внезапно получаю увесистый шлепок по попе. Визг сам вырывается наружу, и я зажимаю ладонью рот.

И в этот момент меня откидывает в прошлое.

Флешбеком.

Рука председателя. Удар по лицу. Ещё один. Ещё. "Не смей рыпаться, сука". Боль. Кровь во рту. Страх.

Тело всё тут же деревенеет. Страх парализует тело. Умом понимаю, что Максим точно так не будет поступать. Но ничего с реакциями поделать не могу.

Всё внутри сжимается в комок. Дыхание перехватывает. Перед глазами рожа председателя. Его глаза. Его ухмылка.

Я не замечаю ничего вокруг.

Только чувствую, как меня сажают на что-то и передо мной появляется Максим.

Лицо его близко. Очень близко. Глаза тёмные, встревоженные. Он что-то говорит, но я не слышу. Только гул в ушах.

Страх начинает постепенно отступать, и меня начинает колотить ещё сильнее от испытанного стресса.

Тело трясёт. Руки дрожат. Губы дрожат. Я не могу остановить это. Не могу.

Кажется, пора идти к психологу. Нравящийся мне мужчина по попе хлопнул, а я уже с жизнью мысленно распрощалась. И самое пугающее, что я не могу это контролировать. Это чувство само возникает, помимо моей воли.

Ненавижу своё прошлое, которое до сих пор держит меня за горло. Ненавижу, что не могу быть нормальной. Что не могу просто посмеяться, отшутиться.

Максим подходит ближе, притягивает к себе и обнимает. Нежно поглаживает по спине, а мне выть в голос хочется от отчаяния.

Его руки тёплые. Сильные. Я чувствую, как он напряжён, как будто боится, что я разобьюсь. А я и правда разбиваюсь. Прямо сейчас. У него на руках.

Он меня жалеет. И это самое худшее, что вообще может произойти.

Глава 40

— Не смей меня жалеть! — вырывается у меня почти криком, и я толкаю его в грудь обеими руками.

Шиш мне с маслом. Он не двигается ни на миллиметр. Только крепче прижимает к себе, будто я маленький котёнок, который царапается.

— Яна, жалость, это последнее, что я к тебе испытываю, — его голос низкий, вибрирующий, проникает прямо под кожу. — Помочь, хочу. А пожалеть ты и сама себя сможешь, — он поднимает мой подбородок большим пальцем, заставляя смотреть ему в глаза. — Полегчало?

Киваю, и его рука двигается вместе с моим подбородком. Он кривит губы в едва заметной улыбке, и я залипаю на них.

— Тогда накрываем на стол и по-взрослому отметим, — подмигивает он и наконец отступает на шаг.

Воздух резко становится холоднее. Немного теряюсь.

Если честно, думала, что он поцелует. Потому что он тоже пялился на мои губы так, будто хотел съесть.

Но я так же и понимаю, почему он этого не сделал. Я только что от страха тряслась как осиновый лист, как эпилептик в припадке.

Он увидел мою слабость, мою сломанность. И теперь, конечно, не полезет. Кто захочет целовать девчонку, которая чуть со страха не умерла от обычного шлепка по попе?

Но в этот раз паника как-то резко отступила. Даже удивительно. И дрожи в теле не осталось. Лишь горькое, тяжёлое понимание, что я точно его не смогу заинтересовать по-настоящему.

Ну и не надо. Вот переборю в себе это чувство и всё!

Он работать будет, а я со своими чувствами бороться бороться.

Я правда пока не понимаю точно, как это делать, потому что влюблённость такая у меня впервые. Но точно что-нибудь придумаю.

Стану холодной. Стану удобной. Стану той, кого не жалко будет отпустить, когда найдёт себе нормальную.

А сейчас и правда надо расслабиться.

А что расслабляет лучше вкусной еды? Правильно, вкусная еда. По крайней мере меня.

Мы слаженно распаковываем всё. Максим достаёт всё из пакетов, а я раскладываю по тарелкам закуски и стараюсь не смотреть на него. Потому что каждый раз, когда поднимаю глаза, вижу, как он наблюдает за мной. Спокойно, внимательно. Как будто изучает. И от этого всё внутри вибрировать начинает.

Дальше Максим достаёт бутылку шампанского из холодильника и два высоких бокала с полки. Открывает пробку, тихий хлопок, и пена лениво ползёт по горлышку. Разливает вино по бокалам и протягивает один мне.

Беру, пальцы дрожат совсем чуть-чуть. Мы делаем по глотку. Пузырьки щекочут язык, но напряжённость между нами так и витает. Она даже кожей чувствуется, словно тягучий кисель, в котором мы оба барахтаемся и не можем выбраться.

— Я хочу тебе объяснить. Про Юлю, — начинает он твёрдо.

Я мотаю головой так резко, что шампанское чуть не расплёскивается.

Вот вообще про эту женщину ничего слушать не хочется. И так себя чувствую ниже её уровнем. Ещё и слушать, как он с ней… нет, спасибо.

— Вы не должны мне ничего объяснять, — чуть ли не скороговоркой выдаю я, глядя в бокал.

Максим укоризненно смотрит на меня. Вздыхает.

— Куда "ты" делось? — вдруг спрашивает он.