Полная версия книги - "Академия подонков (СИ) - Мэй Тори"

Ее лицо вдруг озаряется:

— Да! Я поняла! Я попросту не доверяю тебе, Дамиан. И вряд ли когда-то смогу. Мне страшно быть собой рядом с тобой. Я не знаю, как вести себя и чего от тебя ожидать в следующую секунду.

Мочлу, раздувая ноздри.

С момента появления Полины меня на ржавых американских горках мотыляет: то до скрежета зубов отомстить ей хочется, то на коленях приползти, склонив голову, то от ревности сдохнуть.

Я сам не знаю, чего от себя ожидать.

— Я просто хочу сконцентрироваться на учебе, Дамиан. Другого шанса на нормальную жизнь у меня нет, — говорит она и расстегивает мою кофту.

— Оставь худи себе, — не разрешаю, а скорее прошу. Умоляю, блядь.

Но Пчела безжалостна.

— Не стоит, — сует мне кофту и снова хватается за ручку двери.

Выпускаю.

— Желаю приятно провести время с семьей, — кидает она прежде, чем вылезти под дождь.

Самое страшное — даже дверью не хлопает, аккуратно закрывает. Не истерит. Не ждёт моей реакции.

Для неё это не показательная сцена.

Это эпилог.

Нахуй отсюда!

Швыряю шмотку назад и даю по газам, выезжая на темную трассу.

Бешусь собственной слабохарактерности, но через пару километров непроглядной дороги свободной рукой нашариваю худи и, как больной, затягиваюсь оставшимся на одежде запахом.

Сладкий яд шарашит по слизистой и моментально всасывается кровь.

Закусываю щеки изнутри и беспорядочно тарабаню пальцами по рулю.

Что ж так хреново-то, а?

Еще и эта дорога. Ливень зверствует, как в последний раз, освещение — никакое. Даже пару раз на съездах останавливаться приходится, чтобы зрение восстановить.

На одном из привалов через отсутствующую связь ко мне прорывается сообщение от Белорецкого.

Илай: «Видел акты на столе у отца. Тебе членство в теннисном аннулировали. Буш, ты ёбнулся?».

Шлепаю рукой по мокрому лицу. Теннис еще, мать его.

Не до него мне было! Попёрли и похрен.

Возьмут назад, как миленькие. Забыли, на чье бабло поля строили?

Внезапно чувствую, что хочется выпить. Мысль кажется такой приятной и естественной, что даже пугает.

Баженова права — кажется, у меня проблемы.

Сплевываю под ноги и прыгаю за руль.

Своего города достигаю глубоко за полночь. До нашего особняка качусь на последнем запасе концентрации и банке энергетика, купленной на ночной заправке.

Охрана пропускает на территорию, а дальше я привычным движением отворяю ведущую из гаража дверь и через подсобку попадаю домой.

Здесь хорошо. Тепло, спокойно и очень тихо.

Не рассчитываю встретить кого-то бодрствующим — о своем визите я не предупреждал.

— Дамиан? — с лестницы доносится сонный шепот Софи. — Откуда ты взялся?

20. Полина

Мне кажется, что именно к этому моменту я готовилась всю жизнь.

— Вода не бесплатная! — решает напомнить мне Рената, стуча кулаком в дверь ванной. — Мы пока не настолько богаты.

Блин. Закручиваю болтающиеся вентили, останавливая льющийся кипяток.

Я смывала с себя тягучий запах Бушара и ситуацию, в которую я вляпалась.

Коленки до сих пор подкашиваются, а сознание рисует повторяющиеся откровенные сцены.

Не сказать, что я себя ругаю… Мне ведь было хорошо? Было. Но с нехорошим человеком, — в этом вся проблема.

Остервенело втираю в тело увлажняющий лосьон, будто он способен перекрыть мое смущение.

Мне удалось скрыть его от Дамиана, но от себя не спрячешься.

Я трогала его… член. И доставляла ему удовольствие. Капец!!!

И даже ведь поделиться не с кем… Точнее, есть, с кем, но стыдно.

Интересно, если мне так умопомрачительно приятно от его бережных прикосновений, то что будет, отдайся я ему по-настоящему?

— Ты там не померла, милашка? — любезничает из-за двери Рената.

— Уже воскресла, — бурчу в ответ.

— Курить пойдешь? — слышу звук открывающейся оконной рамы.

— Нет, спасибо.

Выхожу из ванной уже в пижаме, промакиваю кудри полотенцем и сразу бросаюсь к телефону. Хочу проверить, не ответила ли Даша на один из моих тридцати семи пропущенных звонков и ста двадцати сообщений.

Она, кстати, нашлась. Написала мне короткое: «Все хорошо, я устала, ложусь спать».

Однако, случилось это далеко не сразу.

Сначала я, промокшая под дождем, обыскала всю академию, а затем позвонила Марку, и мы вместе шерстили территорию в поисках моей Хоффман.

Даша испарилась и не брала трубки, комната была заперта, и в какой-то момент мне стало очень дурно.

Я не верю в бредни про живые стены Альдемара, тайны общества и похищения студенток, но труханула я не на шутку.

Мы с Марком уже было решили идти в охранный пункт, но мне вовремя прилетело то самое сообщение от Даши. Просто «ложусь спать», без пояснений.

Я сразу же перезвонила на ее номер, но абонент оказался не абонент.

Дашка скорее всего, страшно обиделась, хоть это и не в ее стиле. Она скорее нежный и всепрощающий цветочек, но у всех есть предел терпения и понимаю.

Я бросила ее в первый же день, хотя сама уговаривала поступить и обещала помочь с комнатой…

Завтра буду молить о пощаде. Не хватало еще нам поссориться.

Я ведь еще и с Марком ее оставила, хотя Искаков клянется, что разговор у них состоялся приятный, и они даже поужинали в кондитерской.

— Фак, кондитерская! — обреченно хнычу вслух, срочно набирая километровое извиняющееся сообщение Тёме, надеясь, что у меня все еще есть работа.

Отправляю и тру переносицу.

Дурацкий Бушар! Обо всем на свете забыла, когда он своим умелым языком меж моих губ ворвался. Это было так неожиданно и так желанно.

Его вкус мгновенно активировал во мне женское естество, жадно требующее ласк и задвинутое мной на задний план.

На инстинктах действовала, впуская его в свой рот и позволяя себя раздевать…

Блин, он и грудь мою видел, получается.

И не только видел, он ее трогал, он ее целовал. Всасывал и горячо дышал. Ему нравилось!

Думаю об этом и в промежности разливается тепло.

Да уж, я была лучшего мнения о своей выдержке.

— Долго стоять посреди комнаты будешь? — недовольно интересуется Сафина, возвращаясь с лоджии и пробуждая меня из ступора.

Комната заполняется легким привкусом табачного дыма.

— Ой… — плюхаюсь на кровать, усаживаясь спиной к стене и обхватываю себя за лодыжки. — А ты чего такая злая сегодня?

— Сегодня? — подруга поднимает бровь. — Это мое нормальное состояние.

— Рассказывай.

— Не буду я тебе ничего рассказывать, — ворчит та и поднимается на второй ярус кровати, чтобы достать с полки колоду карт.

— Ты чего завелась, как старый дед? — на ее колкости я уже не реагирую, даже забавляюсь.

Она оборачивается через плечо, стреляя в меня молнией, а потом сползает на свой «этаж» и принимается перемешивать карты.

— А зачем тебе мои рассказы, если ты все равно скоро свалишь? — выдает глухо после паузы.

— Меня что, отчисляют? — подпрыгиваю.

— Угомонись, — Рената щелкает зажигалкой и тянется к тумбочке, зажигая видавшую виды свечу в таком же мутном стакане. — Я про подружку твою понаехавшую. Свалишь к ней в хоромы теперь?

— Размечталась! — усмехаясь в ответ. — У Дашки однушка.

— Ммм, — тянет ехидно, раскладывая таро прямо на покрывале. — Подлижешься к Дамиану, он и двухместный номер вам с подружкой нарулит.

Ах, вот оно что! Моя нелюдимая соседка умеет переживать?

Ухмыляюсь, глядя на ее сильное и независимое выражение лица и скрученную над раскладом фигуру.

Спрыгиваю с кровати и усаживаюсь прямо за ее спиной, крепко обнимая.

— Глупая! Я ни на что не променяю наш сырой и темный чердак! Даже, если мне сама Евдокия Ясногорская свой деканат взамен предложит, — душу ее в объятии.

— Фу, я не тактильная, — вырывается из моих объятий дикая кошка.

— А пофигу мне, — держу ее крепко, пока не сдается.

— Прямо-таки не променяешь?