Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

В трубке послышался голос Арии.

– О, Лили, это такой беспредел. Как ты?

– Кажется, что я падаю, и ничто не сможет остановить это падение, – призналась я.

– Мы не позволим тебе упасть, Лили. Я смогу убедить Луку поменять мнение. Ты моя сестра. Я не позволю тебе быть несчастной до конца жизни. Если Лука любит меня, он поможет тебе.

– Он сказал, что не может рисковать войной. Он думает, что Данте начнет войну, если я не выйду за Бенито?

– Если ты сбежишь с Ромеро, отец воспримет это как нападение и убедит Данте нанести удар. И начнется война. И Лука, и Данте должны будут показать силу. Их люди ожидают этого. Несмотря на годы сотрудничества, Нью‑Йорк и Чикаго все еще недолюбливают друг друга.

– Если Ромеро решит действовать самостоятельно и увезет меня из Чикаго, как Лука должен будет поступить?

– Не знаю. Он всерьез настроен избежать войны с Чикаго. Он должен будет объявить Ромеро предателем, который действует без разрешения Дона. Чтобы Синдикат был удовлетворен, он должен будет объявить охоту на Ромеро и… – Она замолчала.

– И убить его, – закончила я за нее. – Он сделает это? Он правда сможет убить Ромеро?

– Не думаю, что он сделает это, – произнесла Ария. – Но он может отдать его Синдикату.

– В любом случае это Ромеро погибнет.

– Я поговорю с Лукой. Если он любит меня, то не допустит этого. Джианна тоже поговорит с Маттео. Мы поможем тебе, Лили, не важно, чего это будет стоить. Мне плевать, если начнется война.

– Фабиано скоро станет членом Синдиката. Он должен будет сражаться против Ромеро, Луки и Маттео. Многие погибнут, а русские воспользуются шансом и убьют еще больше людей.

– Мне плевать, если русские смогут что‑то отжать. Это всего лишь деньги. Я хочу, чтобы мы были счастливы.

– Но сможем ли мы быть счастливыми? Что если Данте и Синдикат попытаются убить Луку? Такое уже было, когда Нью‑Йорк и Чикаго находились в состоянии войны.

Ария молчала. Она любила Луку.

– Война не зайдет так далеко.

– Ты этого не знаешь. – Мы обе молчали.

– Хочешь, чтобы я отдала телефон Ромеро? – спросила она через какое‑то время.

– Да. – Я услышала ее шаги, а затем голос Ромеро по ту сторону.

– Итак, вы все обсудили?

– Ага. Ария вновь поговорит с Лукой.

– Он не изменит своего мнения. И он прав: он должен думать о Семье, – ответил он.

– Мне плевать на Семью, но я беспокоюсь о тебе.

– Не нужно. Я с радостью умру за то, чтобы уберечь тебя от Бенито Браски.

Именно этого я и боялась.

– Не говори так. Моя жизнь стоит не больше твоей. Брак с ним – не смертный приговор.

– Ты хочешь выйти за него? – отрывисто спросил Ромеро. Он едва сдерживал себя. Жаль, что я не могла коснуться его и успокоить.

– Конечно, нет. Но я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью.

– Другого пути нет. Но не переживай. Я уже делал так раньше.

Я знала, но сейчас все было по‑другому. Мы поговорили еще несколько минут, прежде чем я пообещала позвонить ему завтра, чтобы обсудить детали моего побега.

Когда я положила трубку, то уставилась на белую стену, будто бы там могла найти все нужные мне ответы.

Люди, которых я любила больше всего, были готовы рискнуть всем, чтобы я была в безопасности, спасти меня от брака без любви, но какой ценой?

Ромеро говорил так, будто бы ему было плевать на то, что он может все потерять. Я знала, что он любит Семью и гордится тем, что является ее частью. Он любит эту жизнь, но он должен был оставить все это, если хотел спасти меня от ненавистного брака. Лука не станет рисковать началом войны. Его люди взбунтуются. У него не будет другого выбора, кроме как схватить Ромеро и отдать его Синдикату. Ария может разрушить свой брак, если начнет шантажировать Луку, пытаясь помочь мне. Он однажды уже простил ее предательство, но поступит ли он так же вновь? Могу ли я рисковать счастьем всех ради собственного?

Кто‑то постучал в дверь, затем без предупреждения вошел отец. Я тут же поднялась. У него был угрожающий вид.

– Что ты наговорила сестре? Почему она и Лука пытаются влезть в дела нашей семьи? Неужели ты думаешь, что они смогут убедить меня изменить мнение по поводу твоей свадьбы?

– Они хотят помочь, потому что беспокоятся за меня.

– Мне плевать! – рыкнул он. – Ты выйдешь за Бенито, разговор окончен.

– Не могу, – ответила я в отчаянии.

– Можешь и выйдешь.

– Я больше не девственница. Если ты не хочешь, чтобы все узнали об этом, ты не позволишь мне выйти за Бенито! – выплюнула я.

Отец кинулся ко мне, схватил за руки и швырнул об стену. Затылок пронзила невыносимая боль.

– Что ты сказала? – рявкнул он.

Я уставилась в его пышущее яростью лицо.

Он с силой встряхнул меня, и мой взгляд затуманился. Тут в комнату вошел Фаби. Он попытался освободить меня, но отец отшвырнул его. Фабиано упал на пол, его лицо искривилось от боли.

– Убирайся в свою комнату, мальчишка. Сейчас же, или, клянусь, ты пожалеешь об этом.

Моя рука болела после хватки отца, но я легонько кивнула Фаби. Я хотела, чтобы он ушел. Он не должен был влезать в неприятности из‑за меня. Фаби поднялся и после мгновения колебания покинул комнату. Стоило ему скрыться с глаз, как отец повернулся ко мне.

Я задрожала.

– Говори правду.

Я не могла. Я сожалела, что вообще заикнулась об этом. Отец на самом деле выглядел так, будто хотел убить меня.

Он сильно ударил меня по лицу, но не отпустил.

– Кто он? Кто сделал из тебя мелкую шлюху? Кто‑то из Семьи, не так ли?

Слезы обожгли глаза, но я не расплакалась. Я не могла сказать отцу правду.

– Нет, – быстро ответила я. – Я встретила его в клубе, ты его не знаешь.

– Не верю ни единому твоему слову, мерзкая шлюха. И это не имеет значения. Ты выйдешь за Бенито и будешь кричать, как маленькая напуганная девственница в свою брачную ночь, чтобы у него не возникло ни единого подозрения. Клянусь, если ты все испортишь, я сломаю каждую кость в твоем теле. – Он отпустил меня и отступил, его глаза были полны ненависти. – Если ты попытаешься избежать этой свадьбы или, может быть, попросишь сестер о помощи, поверь, между Синдикатом и Семьей начнется война. Я лично выслежу тебя и твоих сестер, а затем выясню, кто выебал тебя, и сдеру с него кожу живьем. Уяснила?

Я быстро кивнула. Казалось, отец хотел плюнуть в меня. Вместо этого он развернулся на каблуках и вышел.

Я упала на пол. Теперь все было кончено. Я не могла позволить отцу причинить боль всем, кого люблю, просто потому, что хотела избавиться от брака с Бенито. Картинка с пылающим ненавистью взглядом отца врезалась в мою память.

Если я выйду за Бенито, Синдикат и Семья продолжат сотрудничество. Фаби будет в порядке. Я смогу видеть сестер и Фаби хотя бы иногда, а Ромеро продолжит работать с Лукой. Он забудет обо мне и найдет кого‑то еще.

А я? Может, все будет не так уж и плохо. Я даже не знаю Бенито. Может, он был не таким уж ужасным. К тому же, я уже успела почувствовать, что такое счастье. Близость с Ромеро была такой восхитительной! Это то, о чем я никогда не пожалею и что буду всегда лелеять в душе. Пришло время поступить правильно. Мария покорилась своей судьбе, как и многие девушки до меня. Я тоже должна, чтобы мои любимые были в безопасности.

Как только я приняла решение, я ощутила спокойствие, а потом глубокую грусть. Я легла, но заснуть не получалось. Я помнила тоску в глазах мамы перед смертью и ничего не могла с собой поделать, гадала – наступит ли день, когда в моих глазах появится то же самое.

РОМЕРО

Никогда не думал, что настанет день, когда я соберусь пойти против Семьи, но я не мог смотреть на то, как Лили выходит замуж за этого человека. Она была моей, и мне было плевать на то, что я должен сделать. Почти весь вчерашний день Лука не спускал с меня глаз. Прежде он никогда не смотрел на меня с таким явным подозрением. Должен признать, меня ранило, что он больше не доверял мне, а хуже того – он был прав в своих опасениях. Я пошел против прямых приказов, нарушил клятву, предал людей, с которыми был ближе, чем с семьей. Когда я вошел этим утром в пентхаус Луки и Арии, я увидел в его взгляде настороженность. Другой Дон мог бы устранить меня прямо сейчас. Ария одарила меня ободряющей улыбкой, но я заметил, что Лука ушел, не поцеловав ее. Такого еще не случалось, и это был чертовски плохой знак.