Полная версия книги - "Развод. Приручить Бандита (СИ) - Лакс Айрин"

Острого, яркого желания.

Я едва не скулю, когда его пальцы перебираются по бедру и ныряют между ног, требовательно.

— Чулки. Бля… Как нарочно… Красивая…

Находит пальцами резинку и щелкает ей по моей коже.

Сладкий звон отзывается легким обжигающим следом.

— Для кого готовилась? Куда? Есть кто-то?

— Для себя.

— Не верю.

— Для себя! — возражаю. — Чтобы хоть в чем-то… быть на высоте, но… Зря, наверное, — добавляю с сомнением в голосе.

— Да ты издеваешься! — взревел Мирон. — Я сейчас в трусы спущу, как пацан, а ты… Напросилась… Варь… Варенька… Варюша… Зачем же ты так провоцируешь… Зачем?!

Пальцы Мирона находят тонкий край белья и ныряют под него зло, торопливо. Стиснув, дергает в сторону, мнет складочки…

— Отпялю же… Дурочкааааа… Ненавидеть будешь… — проводит пальцами между половых губ и замирает, влипнув в вязкую, горячую влагу. — Ауф…

Глава 37

Мирон

Охр-р-ренеть просто!

Вот это потоп… Горячая, шелковистая смазка по моим пальцем течет, как сок.

Это моя женушка? Мммм? Тихая, хорошая девочка?

Не верится даже…

Нет, я в себе не сомневаюсь, и знаю, как нам было кайфово. Но не припомню, чтобы вот так… по всем складочкам, чтобы пульс под пальцами сходил с ума.

Моя девочка? Дышит, уже постанывая, хныкает, когда я двигаю пальцами осторожно.

Сходит с ума, когда еложу по кнопочке…

— Сссукааа… — шиплю, втянув. — Не ты сука, а просто… ссссуууукаааа… Как же здесь… Хорошо…

Вот поэтому я и сдерживался. Меня понесет. Уже несет… Я и на четвереньки ее могу поставить. Прямо у двери.

Над пыльным гребаным половиком с надписью добро пожаловать отпялить.

Нагнуть и сладко долбить в узкую дырочку. Моему толстому будет кайфово… Похер, где ебать, если так сладко встречают, если так прижимаются тугой, миниатюрной попкой…

— Давай, Варь…

— Мироооош… Да… Еще… Вот так хорошо… Чуть ниже… Ааааах… Еще! — просит.

Я-то о другом прошу. Давай, мол, тормозни…

— Тормозни! Выпиши красный…

— Мирош, пожалуйста..

Варя накрывает мою руку своей и направляет, куда надо.

Я в ахере. Думал, вот здесь пожамкать так, чтобы в кайф, но когда она буквально на миллиметр или на два ниже мои пальцы сдвигает, я понимаю, что вот теперь ей реально… хорошо. И она громко стонет в голос, и прижимает мою руку своей крохотной рукой, и не позволяет отстраниться.

Двигает бедрами, подталкивая себя, меня… Елозит попкой по стояку, который нещадно пачкает трусы смазкой…

Меня… Блять… на секс так еще не разводили… Меня сейчас через труханы выдоить могут!

— Какая же ты… В тебя… Хочу… Даже не сомневайся. Хочу!..

— Д-да… Дааааа! — кончает под моими пальцами, а я так и не словил одеревеневшими пальцами ускользающий язычок молнии ширинки.

Весь проникся и нырнул в ее кайф, о своем забыл. Завороженно так принимаю ее спазмы, слушаю стоны…

Как будто околдованный… Ее острое удовольствие такое ошеломляющее, что я аж застыл… Только пальцами выжимаю соки и чуть не кончаю, когда она благодарно сжимает мои пальцы и прижимается спиной к моей груди.

— Извини… — выдыхает.

— Извинять тебе меня сейчас придется. Много раз подряд…

Какой, нахрен, тормознуть. Первый раз — просто раскатка!

В голове перемкнуло основательно! Я разворачиваю Варю к себе лицом и, наклонившись, начинаю зацеловывать ее стесняющуюся мордашку…

Ладонями стискиваю талию, спускаюсь к заднице и подхватываю.

Она оплетает меня за торс без подсказок.

Да. Да… Вот так… Боже, пушинка. Маленькая… Горячая…

Меня плавит.

Я рыщу взглядом в поисках устойчивой поверхности.

Столики? Хлипкие!

Подоконник? Слишком низко…

Прилавок… Касса…

Кажется, я сейчас оприходую женушку прямиком на кассе! Сорву куш, ограбив на несколько оргазмов…

Такого ограбления в моей жизни еще не было!

Глава 38

Варя

Мирон опускает меня попой на прилавок и прижимается, горячо целуя.

Я раскрываю рот, принимаю его большой и горячий язык. Целуемся взасос, меня уносит от этих разнузданных, взрослых поцелуев. Позволяю себе больше, чем раньше, и запихиваю стеснение куда подальше. Так много его вкуса и ноток горького, ароматного шоколада. Я хочу его съесть, покусываю в ответ.

— Ох, какая… Да… Блять! — восторженным рыком отзывается Мирон. — Вот это моя девочка просыпается. Голодная?

Отстранившись на миг, задерживает лицо в горячих ладонях. Я облизываю языком мокрые губы, которые пульсируют и горят от наших затяжных, сочных поцелуев.

И не только губы пульсируют. Между ног все тоже горит и глубоко ноет, как хочется его… Поскорее!

Благо, мои руки свободны, и я решила пойти дальше. Скользнула пальцами на воротник рубашки и ниже, расстегивая.

Мирон замер, позволяя. Смотрит, немного сощурившись.

Обычно он меня раздевал, медленно и неспешно доводил до чувственного обморока, потом быстро раздевался сам, и я даже насладиться не успевала видом его большого, тренированного тела. Сейчас смотрю на него будто впервые. Замечаю свежие синяки, ссадины. Поверх тех, что уже пожелтели. Дрался с кем-то? Ох…

Меня это заводит.

Я поднимаю взгляд, с трудом оторвав его от мощного, широкого пресса и низко сидящих татуировок. Очерчиваю пальчиками край его джинсов.

— Моя татуировка здесь есть? — выпаливаю.

— Блять, набью, — обещает мгновенно. — Королеву, хочешь?

— Я не знаю.

— Фигня. Знаешь… Думаю, что ты знаешь. Просто в себе держишь. Но выдать можешь, не отрицай! — говорит он.

— Вот как?

— Да. Иначе бы сопли жевала, и я бы… — взгляд Мирона становится мрачнее на миг, потом превращается в остро блестящий, как будто бриллиант на свету полыхнул гранями. — Я бы так ни хрена и не понял. Возможно, даже не не оценил. Ущербный? — спрашивает.

— Нет. Совсем нет. Жестокий и себе на уме, очень… Это другое.

— Тебе не нравится, — цокает. — Так?

— Я попробую тебя узнать… С другой стороны. Это… — сглатываю. — Будоражит, — признаюсь самой себе.

Поначалу испугалась. Потом обиделась. Разозлилась. Снова испугалась… Поняла, что все не так просто, но вот теперь…

— Теперь меня, словно кошку, раздирает любопытством…

— А я просто хочу тебя отодрать, на полном серьезе.

— И это… тоже… Я хочу..

Расстегиваю тугую пуговицу и жесткую ширинку, притянув Мирона к себе за петельку джинсов поближе.

— Хочу, чтобы ты был со мной откровеннее и не лгал. Особенно в этом…

На Мироне серые трусы, и в одном месте, на самой вершине, они намокли… Я надавливаю пальчиком туда, и он дергается.

Движется вперед, одновременно спустив джинсы с трусами.

— Тогда больше дела, я хочу тебя. Трахнуть. Нежности будут потом. Если захочешь… — опаляет шею поцелуем и настойчиво вторгается между ног.

Успевает просунуть пальцы и порвать на мне трусики так, словно они бумажные.

Я в шоке! И этот шок… приятный…

Еще приятнее и необходимее касание его головки члена к изнывающим складочкам.

Горячая, твердая…

Проникновение уверенное и настойчивое…

Скользящее движение на всю длину, словно нож в масло, без остановок, пока мы не столкнулись телами.

И затрясло…

— Вот это скучала… Пиздец, Варюш. Хана тебе… В разъеб уйдем… — целуется и говорит пошлости.

Возмущают и зажигают.

Сама же просила быть со мной… честным.

Вот он честно и тараторит… Срываясь на пошлый матерок, а потом добавляет, какая я…

— Охуенно с тобой, Варюш. О-ху-ен-но… — признается и начинает двигаться.

Отрывисто. Резко.

Вдалбливает свой член в меня, так, что искры из глаз… И, кажется прилавок под нами раскачивается нещадно.

Или это я всем телом так дрожу от горячих движений Мирона.

Он удерживает меня за шею и то целует, то просто стонет в мой рот.

Я принимаю его и ахаю, постанывая, становясь все громче…