Полная версия книги - "Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ) - Инфинити Инна"

Вика тоже не очень хорошо катается. Наверное, она вообще только второй раз встала на лыжи. Поэтому мы с ней как два профана катаемся на склоне для новичков в то время, как остальные наши друзья на склоне для опытных. Но это и к лучшему. Со вчерашнего вечера, как я приехала, нам не удавалось остаться вдвоем, чтобы поболтать.

— Расскажи мне, у Артура Градова серьезные отношения с девушкой?

Мы катались целый час и устали, поэтому ушли со склона в близлежащее кафе. Я грею ладони о кружку с горячим шоколадом. Вика сидит напротив и смотрит на меня вопросительно своими огромными голубыми глазами. Я не знаю, почему моей подруге так не везет в личной жизни. Она красивая. Честно, красивая. У Вики густые темные волосы до середины спины, голубые, как два озера, глаза и сочные розовые губы. Но парни почему-то не относятся к Вике серьезно. Она для них просто секс-объект.

Ну и Вика, справедливости ради, никогда не была серьезно влюблена в кого-то одного. Ей могут нравиться одновременно несколько парней. Есть такие, которые нравятся ей перманентно. Типа Артура Градова. Но чаще она быстро теряет интерес.

— Я не знаю. Они встречаются несколько месяцев.

Вика хмурит аккуратно выщипанные брови‚ из-за чего между ними появляется маленькая складка.

— Думаю, несколько месяцев — это ерунда, — выносит вердикт.

Признаться честно, мне не очень хочется обсуждать Артура Градова. Он любезно подкинул меня до Сочи на своем самолете с черной икрой, хотя я вообще ему никто.

— У него частный самолет, да?

— Ага. Ну, не его, а родителей, как я поняла.

— Охренеть, — Вика озвучивает мои мысли.

Да, иметь собственный джет — это просто охренеть.

— А как ты оказалась на Новый год у Самохина? — Вика отпивает безалкогольный глинтвейн. Подруга горит любопытством, как будто я побывала в Голливуде на вручении премии «Оскар» и увидела воочию всех знаменитостей.

— Это долгая история.

— Мы никуда не спешим.

У меня нет секретов от Вики. Но мне почти физически больно говорить ей про своих родителей. Однако все равно ведь рано или поздно она узнает о том, что мои папа и мама развелись. Вика часто бывает у меня в гостях, как и я у нее. Мы почти неразлучны. Однажды она увидит у меня дома или мать Ромы или его отца. Только потом еще и обидится на меня, что я скрыла от нее родство с Самохиным.

«Родство с Самохиным». Прости Господи.

— На самом деле все очень плохо, — поникнув, я гляжу, как лопаются пузырьки в моей кружке с горячим шоколадом. Глаза стремительно наливаются слезами.

Почувствовав мое настроение, Вика кладет свою ладонь поверх моей.

— Что-то случилось? — из голоса подруги ушли легкость и насмешливость, с которыми она говорила о Градове. Вика стала серьёзна.

Киваю.

— Мои родители развелись.

— Что!? — изумленно восклицает. — Ох ты ж... Кира! — сжимает мою ладонь сильнее. — Я тебя понимаю как никто.

Да, Вика понимает меня как никто, потому что ее родители тоже в разводе. Только у нее немного другая ситуация. Мама ушла от папы к молодому любовнику, когда Вике было пятнадцать лет. Молодой любовник оказался альфонсом и быстро смылся при первых финансовых трудностях у Викиной мамы. А ее папа потом снова женился и родил нового ребенка. В итоге Вика старается балансировать между обоими родителями, попеременно живет то у матери, то у отца, но на самом деле не хочет общаться ни с кем из них. Она считает предателями их обоих — маму за то, что разрушила семью, а папу за то, что родил нового ребенка.

— Это еще не все, — поднимаю глаза, полные слез, на подругу. — Моя мама выходит замуж за отца Ромы Самохина. А мой папа женится на его маме.

У Вики снова появляется складка между бровями. В голове подруги запущен глубокий мыслительный процесс. Да, чтобы выстроить эти любовные связи, требуется минимум несколько секунд размышлений.

— То есть, твоя мама выходит замуж за его папу, а твой папа женится на его маме? Я верно поняла?

— Да, все верно.

Подруга, округлив свои и без того огромные глаза, откидывается на деревянную спинку стула.

— Охуеть.

Лучше и не скажешь.

— Именно так.

Вика хлопает длинными пушистыми ресницами. Очевидно, ей требуется время, чтобы прийти в себя. Я делаю небольшой глоток горячего шоколада, но почти не чувствую вкуса. Мы с подругой молчим. Тишину между нами заполняет гул кафе. Посетители в специальных костюмах с лыжами и сноубордами занимают столики. Все с красными после мороза щеками и горящими после катания по склонам глазами. Оживленно разговаривают и смеются.

— А как ваши родители вообще снюхались? — Вика прерывает долгое молчание.

Подруга задала логичный вопрос. Я рассказала ей почти всю правду.

Мне не хочется говорить ей про, прости Господи, свингерство. Очень не хочется. Но, с другой стороны, Вика же рассказала мне про молодого любовника-альфонса своей мамы.

И, может, если я выговорюсь, мне станет легче? Я пока обсуждала эту ситуацию только с Ромой, но ударилась о ледяную стену его безразличия

— Наши родители мутили раньше, — произношу уклончиво.

Вика прищуривает глаза.

— Типа изменяли друг другу?

— Не совсем. Это было по обоюдному согласию.

— Не поняла.

Чистая наивная Викина душа. Моя была точно такой же.

— Групповухи устраивали.

Ну вот, я сказала это вслух. Вика аж подпрыгивает на стуле как ужаленная.

— Чего???

— Ага.

Подруга падает лицом в ладони.

— Кир, прости, но твои предки даже переплюнули моих. Охереть просто.

— Ну и, собственно, отвечая на твой вопрос, как я оказалась на Новый год у Ромы Самохина: я пошла к нему обсудить наших родителей.

— А он что?

— Он сказал, что ему похуй. Это цитата.

Мне до сих пор больно от реакции Ромы. Я уверена: вместе мы могли бы отговорить наших родителей от безумия. Теперь мне придется справляться с этим в одиночку, когда я вернусь в Москву. И пускай у меня нет союзника в лице Ромы, и пускай у меня ничего не выйдет, но я не сдамся без боя.

Я сорву их свадьбы. Украду кольца, проколю шины у автомобилей, порежу платья, взломаю их госуслуги и отменю даты регистрации в загсе... Я пока не знаю, что я сделаю. Но, клянусь, две эти свадьбы не состоятся.

— Пиздец, Кир. Я в шоке. Ой! — Вика резко приосанивается и кокетливо заправляет волосы за уши. Шепчет: — Не оборачивался назад. Там Самохин зашел.

Ну конечно же, сразу после Викиных слов я поворачиваю голову назад. В большей степени потому, что мне по фиг о чем подумает Рома. Даже если поймет, что мы сейчас обсуждали его. И почему-то от взгляда на Рому у меня дыхание перехватывает.

Глава 20. Компания

На Самохине тот же черный костюм, что я видела на нем утром во время встречи на террасе. В одной руке он держит очки, во второй сноуборд. Осматривает зал помещения, как будто кого-то ищет. Но внезапно его взгляд спотыкается об меня. Я не отворачиваю торопливо голову и не стараюсь слиться с интерьером. Наоборот, брезгливо кривлю губы.

Ну привет, родственничек. Самохин в свою очередь иронично выгибает черную бровь. И направляется прямиком к нашему столику.

— Привет, девчонки, — без лишней скромности забирает свободный стул у соседнего длинного стола и приставляет к нашему маленькому. — У вас же тут не занято?

Плюхается на место, обдавая меня волной исходящего от него уличного холода. Ёжусь.

— Не занято.

— Занято.

Это мы с Викой одновременно говорим. Подруга пихает меня ногой под столом. Мол, молчи. Не понимаю только, зачем ей Самохин за нашим столом понадобился.

— Меня Вика зовут, — представляется ему с улыбкой до ушей.

Что? Она собралась клеить Самохина? После того, что я рассказала ей о моих и его родителях?

Теперь я пихаю Вику под столом, но она игнорирует.

— Я знаю, как тебя зовут. Мы же вместе на английском.

Вика приосанивается. Слова о том, что Рома знает ее имя, Вика восприняла почти как признание в любви.