Полная версия книги - "Интим предлагать! (СИ) - Сакру Ана"

Заглушив движок, забираю пухлый букет пионов с пассажирского сидения и выхожу из машины. Легкая оторопь берет. Нервничаю как зеленый пацан.

Что, если будет не рада мне? А хочется, чтобы была рада. Чтобы смущенно улыбнулась и покраснела как маков цвет. А затем спрятала нежное лицо в розовые цветы. Вижу эту картину так четко, будто уже наблюдал ее в реальности. Хочу, чтобы было именно так.

Моя скромная развратница.

Делаю глубокий вдох и толкаю тяжелую дверь, ставшей для нас с Аней обстоятельством. Над головой звенят яйца-бубенцы, и я испытываю легкое ощущение дежавю.

Даже этот приглушенный свет в небольшом коридоре знаком, как и витающие здесь запахи, звуки… голос… Нет. Голос другой, и я замедляю шаг, прислушиваясь:

— … издеваешься? Нет, конечно! Еще чего! Да я сколько угодно этой стерве буду улыбаться, если потребуется, но отделаться от меня у нее не выйдет. Она, конечно, мной недовольна и, наверное, мечтает видеть рядом с Олежей какую-нибудь скучную скрипачку, но кто ее спрашивает? Ой, все, ко мне клиент пришел! — девушка говорит в трубку и тотчас переключается на меня, когда вхожу в салон. — Здрасьте! — улыбается дежурно

Пока приближаюсь к кассе, за которой стоит… Аня, я не свожу с нее глаз. Эта девушка… действительно Аня, но глядя на знакомую худенькую фигуру, цвет волос и глаз, я не испытываю привычного трепета.

— Добрый день… Аня, — быстро бросаю взгляд на бейдж, прикрепленный к футболке. Всё так. Абсолютно все так, только смотрит она на меня будто видит впервые.

— Чем могу помочь? У нас огромный выбор. Сегодня утром новый завоз был. Вам подсказать? Смотрю, вы с цветами… Вам в подарок? Знаете, у нас есть отличные парные наборы — для него и неё… ой… её… — задумывается, — …неё, да! Для него и неё! — хохочет. — Показать? — она что-то говорит, говорит, спрашивает, а я смотрю на нее и не узнаю. И эта девушка не выглядит так, словно делает вид, что мы не знакомы. Мы и правда не знакомы. Я не знаю этот голос, эту манерность, с которой она, предлагая товар, успевает бросать на меня заинтересованные, недвусмысленные взгляды.

— … по глазам вижу, что вы тот еще доминант, — продолжает девушка, — в таком случае у нас имеется шикарный…

— Можно вашу ладонь? — перебиваю ее словесный поток, успевший меня изрядно утомить.

Девушка с именем «Аня» на бейдже округляет глаза.

— Зачем? — изумленно спрашивает она.

— Пожалуйста, покажите ваши ладони… — настаиваю я.

Нахмурившись, девушка с опаской вытягивает руки и поворачивает их вверх ладонями, ни на одной из которых ни следа от ожога.

Понятия не имею, почему внезапно вспомнил об этом незначительном факте. И как я в субботу не провел параллель, когда держала Аню… точнее не Аню, за руку.

— Спасибо, — благодарю опешившую девчонку и, больше не сказав ни слова, ухожу.

Глава 17

Настя

— Насть, распишись в накладной, — Максим кивает на бумажный лист, лежащий на прилавке, — я всё проверил. В туалет хочу, — пританцовывая на месте, сообщает одними губами так тихо, что слышно только мне одной, после чего срывается в подсобку.

Да он издевается?

Я и так едва держу себя в руках, и хоть мой напарник об этом не в курсе, это не освобождает его от ответственности за мое психическое состояние, а оно, на минуточку, не в лучшей форме. Я двое с половиной суток — жижа. Бесформенная, бледная, безжизненная жижа.

Сегодня с утра перед сменой Макс сказал, что я паршиво выгляжу. Если бы он знал, что я еще и чувствую себя так же, то доделал бы свою работу до конца!

Кошусь на накладную как на гранату с выдернутой чекой, а потом перевожу взгляд на две коробки со свежими десертами от ИП Караваев Р.Ф.

Хочется заскулить! Два раза в неделю нам в кофейню привозят кондитерку только этого производителя, и я всерьез задумываюсь уволиться. Я не смогу! Вот так работать и знать, что, к примеру, Руслан собственноручно замешивал тесто вот для этого маффина, а для того бисквита он готовил крем…

Мне кажется, мы больше никогда не увидимся. Эта кофейня больше никогда не наполнится ароматом спелых мандаринов, и я никогда не увижу его очаровательные ямочки на щеках. Он не скажет: «Привет!», а я не почувствую, как расправляются крылья у меня за спиной, стоит ему улыбнуться. Вот такая цена одной близости…

Быстро чиркаю закорючку внизу накладной, стараясь не цепляться взглядом за фамилию.

Интересно, он думал обо мне? Хотя бы на секунду задумывался? Или, выйдя за ту злополучную дверь, реальность закрутила и девчонка из интим-магазина осталась мимолетным случайным приключением, приправленным возбудителем?

А я помню все: его крепкие, очень умелые руки, поцелуи и жаркий шепот. Помню разрывные ощущения нашей близости и опустошающую горечь расставания после нее.

Прошу официантку Таню передать накладную водителю, ожидающему снаружи у входа.

Вчера я заступила на смену и весь день вздрагивала, когда дверной колокольчик оповещал о новом посетителе. Я не надеялась увидеть Руслана, но мечтала, чтобы это был он. Зачем? В чем логика? Ведь я сама отказалась от продолжения. Ее нет, этой логики! Я же, в конце концов, девочка и могу противоречить себе сколько угодно. Женская логика вообще весьма странная штука. Она вроде есть, и ее как бы нет.

В воскресенье я умирала. Анька, конечно, пыталась выпытать причину моей смерти, но я была непреклонна. Во-первых, я хотела умирать в одиночестве, страдая и жалея себя. Во-вторых, я была на нее адски зла! И хоть косвенно, но все же сестра имела отношение к тому, что в субботу я прикоснулась к мечте, я все равно была зла на нее просто потому, что мне нужно было на кого-то злиться, и Анька для этого отлично подходила.

Максим возвращается из туалета спустя десять минут мерзко довольным. Он тоже бесит! Бесят сейчас все, кто мало-мальски счастлив!

Отворачиваюсь и хватаю тряпку, собираясь протереть капучинатор, который почему-то после Максима всегда загажен, словно он купает его не в молоке, а в жидком цементе.

За спиной звенят дверные колокольчики.

Меня прошивает короткой судорогой. Спина напрягается, но я остаюсь неподвижной, давая себе мысленный подзатыльник — он не придет.

— Пс-с… Зуева, там твой пришел… — полушепотом кличет меня Макс.

Меня подбрасывает вместе с тряпкой.

Обдает коктейлем из паники, неверия, отрицания и щемящей радости.

Я даже дышать боюсь, не то что повернуться. Может, Максиму кажется? Вдруг у него галлюцинации на почве расстройства кишечника…

— Насть… — снова зовет напарник, — он подходит. Мне его обслужить?

Аромат спелых мандаринов взрывной волной бьет по обонятельным рецепторам.

Он здесь. Мой идеальный Руслан.

Ссутулив спину, быстро-быстро киваю и, стараясь слиться с воздухом, бочком двигаюсь в направлении выхода из-за прилавка.

— Стоять! — громкое требование вынуждает замереть и не двигаться.

Прижав руки вдоль корпуса, неподвижно стою вытянутой в струнку.

Ноги слабеют, ладони леденеют, дыхание частое, но все это пустяки по сравнению с тем, как дрожит мое сердце, готовое выпрыгнуть из груди и бежать к чертовой матери.

Медленно поворачиваюсь.

Уперевшись ладонями в край прилавка, Руслан смотрит на меня, и его взгляд… Он никогда так не смотрел. Сощуренный, пытливый, разбирающий меня на органы, и по-моему, первой достанется моей голове, которую Караваев собирается откусить. Он выглядит раздраженным и злым! Настолько, что даже огромный букет нежных персиковых пионов, лежащий на прилавке между его рук, не смягчает эту картину. Кошусь на цветы и горько сглатываю… Это он кому купил? Ну явно не мне. С таким лицом букеты не дарят, а разве что стегают ими как веником.

Значит, не мне. Значит… Он что, нашел какую-то более сговорчивую девушку тем вечером в клубе?

Мое сердце при этой мысли медленно умирает…

— Д-добрый вечер… — лепечу я, растянув улыбку, которую едва удерживаю на лице, потому что Руслан сжимает крепко челюсти. Линия его подбородка угрожающе напряжена. — К-капучино? — выжимаю из себя.