Полная версия книги - "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган"

Дом генерала Назира напоминает мне таунхаус в Троновии. Хотя он гораздо больше дома Харландов, он не подавляет. И ещё он не отделён от остального города стеной. Резиденция Назира стоит среди домов всех остальных жителей. И, судя по всему, его дом ненамного больше обычного семейного.

Путь от отведённых мне покоев до комнаты, где меня ждёт генерал, занимает пару минут. Мой сопровождающий распахивает двустворчатые двери. Я ожидала увидеть генерала Назира на троне, но вместо этого он и Хелиос сидят на мягких подушках, расположившись в роскошной комнате с коврами, яркими узорами и изящными арочными окнами, выходящими на город. Оба мужчины улыбаются мне и жестом приглашают присоединиться к ним.

— Ах, — генерал Назир хлопает ладонями, унизанными кольцами. — Я благословлённый человек, раз имею честь лицезреть дочь и наследницу Энвера Сола и Сильвейн Базилиус. Прошу, дорогая моя, садитесь. Садитесь. Чувствуйте себя как дома.

Я отвечаю ему улыбкой под стать его собственной и занимаю одну из свободных подушек напротив. Поджимаю ноги, и места всё равно остаётся достаточно. К такому удобству я бы могла привыкнуть. И это уж точно приятнее, чем быть вынужденной сидеть на деревянном стуле, пока мои заживающие ожоги терпят это испытание.

— Благодарю вас за гостеприимство, генерал Назир, — я склоняю голову, выражая ему уважение.

— Для меня честь принимать вас и вашего друга столько, сколько вам будет нужно, — он снова хлопает в ладони, и в комнату входит вереница слуг с серебряными подносами еды и чая. Они расставляют всё на ковре перед нами и так же быстро исчезают. — Прошу, ешьте. Пейте. Я никогда не люблю обсуждать важные дела на пустой желудок.

— Это мне близко, — усмехаюсь и тянусь к еде только после того, как сам генерал делает это первым. Оказывается, придворные манеры, которым меня учили в Мидори, и правда бывают полезны.

Хелиос прочищает горло, привлекая наше внимание.

— Простите меня, — Назир промокает рот льняной салфеткой. Он указывает на Хелиоса, который выглядит точь-в-точь как он, только на несколько десятков лет моложе. — Это мой сын, Хелиос. Хотя вы ведь уже встречались, не так ли?

Я киваю и улыбаюсь.

— Да, мы уже встречались. Ещё раз спасибо, что пришли нам на помощь в пустыне.

Тёплые карие глаза Хелиоса встречаются с моими, и в их пристальности есть нечто такое, что чуть не заставляет меня отвести взгляд. Он проводит унизанными кольцами пальцами по тёмной бородке, словно пытается придумать что-то остроумное в ответ.

— Я лишь рад, что мы с Хэйгар оказались там и смогли помочь.

Несколько длинных тёмных прядей выбиваются из пучка на затылке, и он поправляет его. Когда он убирает волосы назад, я замечаю, что уши у него тоже проколоты. Он невероятно красивый мужчина. Я с трудом сдерживаю смешок, представив, как Никс встаёт напротив него, пытаясь сохранить за собой титул самого красивого мужчины в королевстве.

— Генерал Назир, если позволите мне такую дерзость, — я привлекаю их внимание. — Что будет с Бастианом Таркином?

Стоит мне лишь произнести его имя, как генерал мрачнеет и кладёт кусочек еды обратно на поднос. Похоже, аппетит у него пропадает.

— Этот нечестивый ублюдок будет наказан за свои преступления не только против нас, но и против всего королевства, — без колебаний отвечает он. — Он — зло, его магия тёмная и отвратительная. Из-за него портал Дрогона теперь снова открыт, после того как ваш отец пожертвовал собой, чтобы закрыть его.

— И он похитил вас, — добавляет Хелиос, явно уже поговоривший с Хани. — Тебя и твоего спутника пытали.

— Пытали? — глаза генерала находят мои. В его взгляде — та жалость, на какую способен только отец к дочери. — Зверь пытал вас?

— Нет, — встаю на защиту Бастиана, хотя всё ещё виню его в том, что мне пришлось пережить. — Это сделал Дрогон.

— Но Зверь его не остановил, — уточняет Назир.

Я тяжело сглатываю, вспоминая, как Бастиан пытался до меня добраться.

— Он пытался.

— Недостаточно, — с презрением бросает Хелиос, и его глубоко укоренившаяся ненависть к Бастиану не остаётся тайной. — Да найдёте вы с другом здесь покой и исцеление после всего, что вам пришлось перенести.

Я склоняю голову в благодарность за его благословение, но то, что я собираюсь сказать дальше, ему явно не понравится.

— Я прошу вас сохранить ему жизнь.

— Зверю? — презрительно усмехается генерал. — Очевидно, вы всё ещё не оправились от той травмы головы, которую вам нанесли, дитя. Никакой пощады Зверю не будет.

— Похищение, пытки, убийство, — перечисляет Хелиос, загибая пальцы. — Такие преступления безнаказанными не остаются.

— И я бы охотно с вами согласилась, но именно Бастиан — причина, по которой мы с Никсом сбежали из Мальволио…

— И он же причина, по которой вы вообще туда попали, — цедит генерал сквозь зубы.

— Он знает, как устроены демоны изнутри, — продолжаю я настаивать на своём. — Он может стать полезным в этой войне.

— А может перерезать нас всех в тот момент, когда мы меньше всего этого ждём, — добавляет Хелиос.

Пока что я не склоняю на свою сторону ни одного из них.

— Почему вы хотите, чтобы мы проявили милость к зверю, который явно не проявил к вам той же человечности? — вопрос генерала ставит меня в тупик.

Почему я вообще защищаю Бастиана? Он точно не заслуживает ни моего прощения, ни какой-либо милости. Но потом я вижу его лицо и вспоминаю все хорошие времена, что мы разделили в детстве, и меня тут же разрывает надвое.

Он чудовище, — напоминаю я себе. Я собственными глазами видела его жестокость.

Но он спас нас. Не обязан был. Он мог сбежать один. Демоны, скорее всего, и не погнались бы за ним, если бы не я. Он мог уйти и жить в безвестности. Но он выбрал спасти нас. Выбрал попытаться исправить множество своих ошибок. Наверняка это хоть что-то да значит.

— Я не прошу вас его прощать, — говорю я, и это удивляет их обоих. — Я прошу дать ему шанс побороться за свою жизнь. Побороться за ту малую честь, которую ему, возможно, ещё удастся вернуть.

— Вы хотите, чтобы решала судьба? — генерал поглаживает бородку, обдумывая моё предложение.

— Если он умрёт, значит, умрёт, — просто отвечаю я. — Если выживет, тогда его следует оставить в живых как оружие, которое поможет закончить эту войну.

— Дух Энвера Сола живёт в вас, — улыбается Назир. — Я соглашусь на ваши условия, но он выйдет против существа на арене, на глазах у всех. Без оружия. Для защиты он сможет использовать только свою магию.

Хотя мы и приходим к соглашению, шансы Бастиана на выживание тают с каждым словом.

— Согласна, — киваю я. — Пусть решает судьба.

Я спускаюсь в подземелье, где держат Бастиана. Он швыряет что-то в стену и не поднимает головы, когда я заворачиваю за угол.

— Полагаю, по твоим мрачным шагам можно сделать вывод, что встреча с генералом Назиром прошла не слишком удачно, — его голос звучит едва слышной хрипотцой.

Он всё ещё не осмеливается взглянуть в мою сторону, но я прижимаюсь к прутьям камеры и выдыхаю. Я пришла не с хорошими новостями.

— Я пыталась помочь тебе, Бас, но…

— Я знаю, что пыталась, Шэй.

Он наконец поднимает на меня взгляд, и я сдерживаю вздох. Его глаза налиты кровью, щёки ввалились. Мой взгляд мечется к тарелке с едой, которую принесли ему утром, и она так и стоит нетронутой. Он нарочно морит себя голодом.

— Бас…

— Каков мой приговор? — перебивает он.

Я прячу чувства, которые неожиданно захлёстывают меня.

— Завтра ты будешь сражаться за свою жизнь на арене. Оружия тебе не дадут, но магию использовать позволят. Если победишь, тебя оставят в живых, чтобы ты помог нам победить Дрогона. Если проиграешь…

Бастиан кивает, когда я не заканчиваю, прекрасно понимая то, что я изо всех сил пытаюсь не произносить вслух.

— Значит, — вздыхает он, — моё будущее они оставляют в руках судьбы.