Полная версия книги - "Кровь рассвета (ЛП) - О'"

Изольда внимательно следила за ним, её нож был наготове. Затылок покалывало от тона голоса Бастиана — от того, как он звучал даже ни капельки не удивлённым присутствием Эверетта.

Изольда отогнала боль прочь, похоронив её глубоко внутри себя, где она не могла отвлечь её. Эверетт приближался с каждым её быстрым вдохом, а Бастиан давился криками, его позвоночник искажался серией ужасных тресков.

Взгляд Эверетта сузился на Бастиане, когда он пригнулся. Приготовился прыгнуть.

Но когда Эверетт прыгнул…

Он прыгнул на Изольду.

Она рубанула ножом, перепрыгнув через распростёртое тело Бастиана и ловко приземлившись на ноги. Она не собиралась повторять ту же ошибку, что совершила в Ночь Кровавой Луны.

Кровь брызнула во второй раз, наполненная знакомым запахом. Эверетт отступил назад, издавая высокий, болезненный скулёж. Изольда встала между ним и Бастианом, готовясь к следующей атаке.

Но она так и не последовала. Эверетт отступил, его голова заметалась из стороны в сторону в смятении. Белая шерсть на его морде была окрашена в багровый, кровь стекала с пореза, которым Изольда рассекла его глаз, вниз по верхней части его морды.

Далеко на севере другой волк начал выть. Уши Эверетта прижались при этом звуке, и он издал низкий скулёж. За спиной Изольды Бастиан закричал, будто что-то в этом вое взывало и к нему тоже. Эверетт издал вой, оглушительный с такого близкого расстояния, прежде чем развернуться и броситься прочь в деревья.

— Ансельм, — выдохнул Бастиан, когда Эверетт ушёл. — Это был вой Ансельма.

Изольда повернулась, чтобы уставиться на него сверху вниз. Он лежал, его тело было вывернуто под несколькими мучительными углами. Его лоб блестел от пота, лицо искажено болью.

— Ты знал? — Голос Изольды прозвучал низко и жёстко, почти незнакомо для её собственных ушей. — Когда я сказала тебе, что это белый волк, после прошлого полнолуния, ты знал?

— Нет. — Бастиан застонал, его лицо исказилось чем-то более глубоким, чем физическая боль, пока он смотрел на неё снизу вверх. Затем, будто ему было больно признавать, он выдавил: — Я подозревал.

— И ты не подумал сказать мне? — потребовала Изольда. — Ты даже не потрудился упомянуть, что Эверетт был белым волком во время банкета в Лейк Холле?

Бастиан боролся, чтобы выдавить следующие слова, задыхаясь, когда его пальцы начали скручиваться. Удлиняться.

— Я не думал… что это возможно… что это он. Он… слишком предан Ансельму… чтобы нарушить Пакт. Я…

— Он был не слишком предан, чтобы ослушаться Ансельма, когда тот запретил Наказание, — отрезала Изольда. — Эверетт чуть не убил тебя, когда наложил на тебя Наказание, и даже тогда ты ничего не сказал?

— Он… мой… брат.

— Он убийца, Бастиан. — Изольда покачала головой, отступая назад. — И ты солгал мне.

Бастиан закричал — самый мучительный, леденящий кровь звук, который Изольда когда-либо слышала. Прямо на глазах Изольды кости его позвоночника заходили ходуном, видимые сквозь натянутую кожу спины, когда он с трудом встал на четвереньки.

— Нет, — умолял он. — Я…

— Мы могли бы уже остановить его, если бы ты сказал что-то. Мы могли бы спасти всех тех людей, которые погибли в Ночь Кровавой Луны.

— Изольда, прошу. — Бастиан начал ползти, волоча себя по снегу к Изольде, его пальцы — нет, его когти — впивались в землю. — Я… говорю тебе. Я не… думал… что это он.

Прежде чем последнее слово полностью слетело с его губ, спина Бастиана с хрустом приняла новую форму. Его плечи округлились вперёд, конечности удлинились, руки скрутились в когтистые лапы.

Изольда моргнула, и перед ней тяжело дыша стоял волк. Мех Бастиана сиял насыщенным, глубоким коричневым в лунном свете, его золотые глаза были широко раскрыты и умоляюще смотрели на неё.

Медленно Изольда покачала головой. Бастиан заскулил, опускаясь перед ней на снег.

— Ты солгал, — прошептала она.

Бастиан завыл — низко и печально.

Изольда развернулась на каблуках и побежала.

Вой волков преследовал Изольду всю дорогу обратно к хижине. Ансельм и Эверетт на севере, Бастиан на западе.

Бёдра Изольды горели к тому моменту, когда она ворвалась в дверь хижины, кинжал всё ещё был зажат в её руке. Слёзы лились по её лицу, горячие и солёные, но она почти не замечала их.

Бастиан солгал, несмотря на всех убитых людей, на все часы патрулирования, на всё, что они делали, чтобы поймать зверя. А Эверетт — он едва не убил Бастиана, и всё равно Бастиан защищал его. Защищал.

Он солгал…

— Изольда?

Она развернулась от того места, где прижималась лбом к двери, поднимая нож. Адреналин хлынул, инстинкты сражаться и бежать боролись внутри неё.

Но затем она узнала лицо Селены, её тёмные брови сведены вместе от беспокойства, и кинжал с грохотом выпал из её руки.

— Селена, — выдохнула она, шатаясь через всю хижину к своему Сиру. Рыдание подступило к горлу, когда она врезалась в объятия Селены. — О, слава богу, ты вернулась.

Селена крепко обняла её, проводя рукой по её волосам.

— Я вернулась, — подтвердила она, направляя Изольду к кушетке. Она опустила их обеих на подушки, всё ещё прижимая Изольду к себе. — Но в чём дело? Что случилось? Волк вернулся?

— Это Эверетт, — всхлипнула Изольда. — Эверетт — тот волк, который нападает на Бладхейвен. А Бастиан… я думаю, Бастиан знал. Он знал неделями.

— О, дорогая. — Селена поцеловала Изольду в макушку. — Мне так жаль, милая девочка. Я знаю, как ты заботилась о нём.

Изольда отстранилась, вытирая слёзы на лице.

— Ты была права, Селена. Я никогда не должна была позволять себе сближаться с ним. Он волк. Я должна была знать, что это кончится так.

— О, Изольда, — вздохнула Селена, протягивая руку, чтобы поправить выбившуюся прядь волос Изольды. Печальная улыбка изогнула губы Селены. — Ты не можешь контролировать, в кого влюбляться.

По привычке Изольда открыла рот, чтобы отрицать это, но это было бы ложью.

Она покачала головой, вытирая слёзы, которые продолжали литься по её щекам.

— Эверетт — он рядом. Мы должны…

— Не беспокойся об этом, — перебила Селена, взяв лицо Изольды в свои ладони. — Я позабочусь обо всём сегодня ночью.

— Но, Селена…

— Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться. — Селена притянула её обратно в свои объятия, прижимая лицо Изольды к своему плечу, совсем как её мать, когда она была девочкой. — Больше не стоит.

Какими бы ни были разговоры Селены с ковеном вампиров, они, должно быть, были плодотворными. Несмотря на то, что война теперь казалась неизбежной, было почти облегчением знать, что другие вампиры скоро будут рядом, чтобы оказать помощь. Что Изольде не придётся продолжать пытаться защищать Бладхейвен в одиночку.

— Я хочу, чтобы это закончилось, — пробормотала Изольда в плечо блузки Селены.

— Я тоже.

Когда нож полоснул по задней части шеи Изольды, она почти не почувствовала боли.

— Селена? — спросила она, её голос дрогнул.

— Прости меня, Изольда.

Между одним морганием и следующим зрение Изольды погасло.

Дать Изольде уйти от него было самым болезненным, что Бастиан когда-либо пережил.

Это было хуже, чем превращение, чем ночь, когда его обратили в волка, или Наказание, или обжигающее, блядь, предательство того, что Эверетт оказался зверем из Бладхейвена. Это было хуже, чем понимание того, что он должен был сделать дальше.

Но он позволил ей уйти. Внутри него каждый инстинкт, которым в нём был, восставал против него, требуя броситься за ней, следовать за этим грёбаным восхитительным запахом сквозь деревья, догнать её и заявить на неё права, и дать ей увидеть, что он не знал, он не лгал, он никогда бы так не предал её.