Полная версия книги - "Смертельная жара (ЛП) - Бриггз Патриция"
— А почему я должен уйти? — спросил Макс. — Я знаю, как подключить все дедушкины аппараты.
Макс напоминал Сэмюэля, он был хорошим человеком, на которого можно положиться. Но он не мог понять, что собирался сделать Чарльз.
Мэгги… Он не совсем понимал, чего хочет Мэгги. Она никогда не была счастлива, всегда крутилась на месте, пытаясь найти себя. Как бы сильно ни любила Джозефа, она не была спокойным человеком.
— Хорошо, — бросил он Максу. — Пойдем с нами.
Мэгги испуганно посмотрела на него, словно он ее ударил.
— Сила и целеустремленность — полезные качества, — сказал он ей. — Но для того, что я собираюсь сделать, нам нужно спокойствие.
Он не знал, достаточно ли этого, чтобы ее остановить, но оставил Мэгги и детей в гостиной и поднялся в комнаты Джозефа.
Они с Максом помогли Джозефу дойти до ванной, чтобы привести его в порядок, а Анна откинула одеяло и ушла, чтобы не смущать старика. Чарльзу не нужно было ничего ей говорить. Его пара была одной из самых проницательных людей.
Они уложили когда-то сильного мужчину на кровать, и он с трудом переводил дыхание, чтобы говорить. У Чарльза разрывалось сердце от его вида.
— Тихо, — сказал Чарльз.
Он оглядел комнату.
— Думаю, что где-то здесь должна быть виолончель. Раньше она была у тебя. Кейдж играл на виолончели.
Макс нахмурился.
— Вообще-то, она где-то здесь. Старая виолончель Кейджа до сих пор стоит в его комнате. Бабушка заставляет его играть на ней каждое Рождество. Он начинает тайком заниматься примерно в ноябре. Говорит, что не берет ее с собой домой, потому что она просто стоит там и от этого он чувствует себя виноватым за то, что не занимается по часу в день, как заставляла его бабушка. Подождите здесь.
Как только он ушел, Анна предложила:
— Хочешь, я сыграю?
— Нам нужна музыка, — сказал Чарльз. — Мне нужно, чтобы ты начала играть, твоя музыка живет в виолончели.
— Духи сегодня говорят с тобой. Что они говорят?
— В этом-то и проблема, — ответил он. — Обычно я точно знаю, чего они от меня хотят. Мне просто нужно решить, соглашаться им помочь или нет. Но на этот раз… Я могу только довериться своей интуиции.
— Для меня этого достаточно, — сказала она, когда Макс вернулся в комнату неся в холщовой сумке виолончель.
Анна взяла инструмент и бегло осмотрела.
— Новые струны, — заметила она, настраивая его. — Неплохой инструмент. — Она взяла смычок, быстро натерла его канифолью и провела по струнам. Услышав звук, она приподняла брови. — Лучше, чем я думала. Не так хорошо, как та виолончель, что ты мне подарил, но лучше, чем большинство инструментов, которые есть у студентов. Ты уже решил, что мне играть?
— Что-то красивое, но все же веселое.
Анна кивнула и начала играть.
— Властелин колец, — испуганно пробормотал Макс.
Чарльз закрыл глаза, прислушиваясь, и духи не были против такой музыки. Он начал напевать под игру виолончели. Никаких слов, только музыка, пока не стали нужны слова. Он настолько погрузился в музыку, которую они с Анной превратили в свою собственную песню, что даже не понял, на каком языке поет, не говоря уже о том, что означают слова. Они были просто частью музыки, которую они с Анной создали вместе.
Музыка нарастала, и сила струилась по его рукам к ладоням, и он положил ладони на Джозефа. Когда все закончилось и жар исчез, Джозеф спокойно уснул. Огонь в венах Чарльза исчез. В комнате стало тихо, и он знал, что был прав ранее.
По какой-то причине дети, которых убил фейри, что напал на семью Сани, очень интересовались Джозефом. Чарльз не собирался раскрывать это Мэгги, которая не очень верила в мертвых. Может, ему стоит рассказать Джозефу.
Чарльз накрыл спящего старика одеялом, пока Анна убирала виолончель обратно в футляр. Макс молча забрал инструмент, и они все вышли, тихо закрыв за собой дверь. Макс направился дальше по коридору вглубь дома, но остановился.
Он повернулся к ним и встретился взглядом с Чарльзом.
— Любой, кто такое услышит, поверит в магию, — сказал он.
Потом он ушел, а Анна повела Чарльза по коридору в другую сторону, к главной части дома.
— Что ты сделал? — спросила она.
— Понятия не имею, — ответил он. — И меня это немного беспокоит.
Анна глубоко вдохнула, словно должна была выступать с речью, натянула на лицо широкую улыбку и сказала:
— А меня немного успокаивает то, что не только я не знаю, что происходит. Вот если бы у меня был сценарий этой пьесы, я бы знала, что, черт возьми, должна делать.
Пока Чарльз творил волшебство, Мэгги, Маки и Майкл приготовили всем сэндвичи, потому что у Эрнестины был выходной. Мэгги изо всех сил старалась подбодрить детей.
— Где Челси? — спросил Чарльз. Анна вспомнила, что Челси собиралась вернуться домой с детьми.
— Тери съела что-то не то, и ей плохо, так что мама одолжила костюм и выйдет вместо Тери на квалификационный заезд фьючерити по вестерн-плеже, — объяснил Макс.
— Анали Хостин сказал, что она должна это сделать, — добавила Маки.
— Ешь, — сказала Мэгги, ставя огромную тарелку с бутербродами на стол, на котором стояли куча наполненных тарелок.
— Какие у вас планы на вторую половину дня? — спросил Макс. — Если вы не заняты, Хостин предложил мне показать вам ранчо. Он сказал напомнить вам, что вы гости, а не охранники. Он попросил двух своих волков вернуться с выставки. Они патрулируют территорию.
Анна посмотрела на Чарльза.
— Меня это устраивает, — кивнул он.
— Каких лошадей Хостин хотел вам показать? — спросил Макс.
— Я оставила список наверху, — сказала Анна. — Я сейчас за ним схожу.
Анна и Маки помыли посуду, а Макс просматривал список, делая пометки карандашом.
— Мы могли бы прокатиться, Анна, — предложил он, закончив писать. — Меррилегс здесь. В этом году мы не будем показывать ее на большой выставке. Она больше подходит для прогулок, чем для арены, хотя в этом она не так ужасна, как Портабелла.
Анна была рада выйти из дома и подальше от сердитой Мэгги. Это Чарльз заставил Мэгги не входить с ними в комнату Джозефа. Так почему же она злится на Анну? Мэгги даже не взглянула на нее с тех пор, как они спустились по лестнице.
Ладно, Анна все прекрасно понимала. Ей это не нравилось, она чувствовала себя несправедливо обиженной, но все понимала. Чарльз объяснил, почему оставил Мэгги внизу, и Мэгги могла это принять. Но дело в том, что Анна поднялась наверх с ним и Джозефом. Юная Анна-оборотень заняла место Мэгги.
— Было бы весело прокатиться, — сказала Анна, и Чарльз кивнул.
— Можно мне пойти с вами? — спросил Майкл.
— Конечно, — ответила Мэгги.
Маки хотела что-то сказать, но посмотрела на бабушку и заколебалась, но все же сказала.
— Бабушка, я сегодня устала от лошадей. Я не хочу больше кататься.
— Тогда ты можешь остаться со мной, — предложила Мэгги. — Мы пойдем поиграем в «Страну сладостей».
Макс нашел подходящие седла и уздечки, и они сами оседлали лошадей.
— Впервые я сел на лошадь, когда мне было восемь лет, — произнес он, помогая Майклу чистить лошадь. Это был невысокий, крепкий, пятнистый, как леопард, наполовину араб по кличке Ромео. — Кейдж встречался с моей мамой и сказал: «Поехали кататься на лошадях». Когда мы с ней вернулись домой тем вечером, я сказал…
— Что она должна выйти за него замуж, — закончил Майкл. — У него есть лошади.
Макс рассмеялся.
— Верно, малыш. Может, если бы я не так сильно любил лошадей, мама не вышла бы замуж за Кейджа. И тогда ты бы не родился.
— Да, я бы не родился, — ответил Майкл. — Потому что папа говорит, что я его искупление за прошлые грехи.
Анна спрятала улыбку и, подняв ногу Меррилегс, начала чистить копыто. Меррилегс была семилетней кобылой, которую привезли к Сани для обучения. А потом хозяйка кобылы оставила кобылу Сани в обмен на плату за обучение.
— Она сладкая, как пирожок, — добавил Макс. — А не выставочная лошадь. Но она выложится ради тебя и позаботится о тебе. Маки много ездит на ней по тропам.