Полная версия книги - "Кровь рассвета (ЛП) - О'"

Но его имя она помнила.

И когда Бастиан рухнул на неё сверху, зарываясь лицом в её волосы, он прошептал в последний раз:

— Ты моя.

— Я твоя, — пообещала Изольда.

Бастиан отнёс Изольду наверх, обтёр влажной тканью и положил в свою постель. Он скользнул под простыни к ней, и Изольда слушала ровный, спокойный ритм его дыхания, купаясь в его тепле, пока не начало светать

В серой спокойствии перед восходом солнца Бастиан провёл её по залитым кровью улицам обратно к хижине. Он держал её за руку всё время, пока они шли к крыльцу, где обвил руками её талию и притянул для мягкого, затяжного поцелуя.

Его вкус взорвался у неё на языке, как первая спелая ягода лета — сладкая, терпкая и пряная одновременно. С его кровью, текущей в ней, всё обострилось. Его вкус, его запах, жар его ладоней на её талии. Изольда была почти уверена, что могла бы летать — настолько сил придавало ей питание от него.

— Волк ушёл, — пробормотал он, отрываясь от её губ, чтобы зарыться носом в её волосы. — Я встречу тебя здесь завтра ночью на патруль. Мы сможем вместе дойти до ратуши.

— Я могу позаботиться о себе сама, знаешь ли, — сказала ему Изольда. Однако она усмехнулась его словам, игриво кусая мочку его уха. — Мне не нужен какой-то большой сильный оборотень, чтобы защищать меня.

— Нет, — согласился Бастиан, — но, может быть, мне нужна красивая, устрашающая вампирша, чтобы защищать меня. Ты когда-нибудь думала об этом?

— Ну, нет, — сказала Изольда, отстраняясь достаточно, чтобы видеть лицо Бастиана. — Но раз уж ты упомянул, звучит как титул, на который я могла бы согласиться.

Бастиан хмыкнул, звук низко зарокотал в его груди. Изольда могла по пальцам пересчитать, сколько раз слышала его смех, и, боже, как же она дорожила этим звуком.

Но улыбка растаяла на его лице, когда он всматривался в её лицо. Его карий взгляд скользил по её чертам, задерживаясь на её глазах, её рте, маленьком треугольнике её горла, который не прикрывал плащ. Он поднял одну руку с её талии, потянувшись, чтобы зажать выбившуюся прядь её волос между большим и указательным пальцами.

— Как лунный свет, — пробормотал он, его глаза плыли от благоговения, когда он смотрел на эту прядь волос. Совсем как тогда ночью на крыше, когда он впервые назвал её «лунным лучиком». — Я никогда не видел ничего подобного.

— Ты так говоришь только потому, что видел их только ночью, — сказала Изольда. — Ты мог бы счесть их совершенно обычными, если бы увидел при солнечном свете.

— Нет, — настоял Бастиан. — При солнечном свете они тоже были бы великолепны. Как когда луна и солнце одновременно находятся в небе.

Сердце Изольды сжалось от тоски в его голосе — от того, как идеально это отражало тоску, которую она чувствовала внутри себя. Тоску по поцелую солнца на своей макушке, по его теплу на своих щеках.

Тоску по тому, чего она никогда больше не почувствует.

Дыхание Бастиана коснулось её лба, тёплое и сладко пахнущее джемом, который он ел перед уходом. Это было не солнце, но для Изольды это было чертовски близко.

Он отпустил прядь её волос, потянувшись вместо этого к капюшону её плаща. Он провёл большим пальцем по шёлковой подкладке. — Расскажешь мне теперь настоящую причину, почему шёлк?

Это была единственная ткань, которую я смогла найти точно такого же оттенка, как кровь, — сказала она ему в прошлый раз, когда он спросил. Скрывает пятна, если я устрою беспорядок, когда кормлюсь.

Это не было ложью, на самом деле. Шёлк был цвета крови, и он действительно скрывал пятна.

Но не поэтому её плащ был подбит им.

— Селена сделала его для меня, — мягко сказала Изольда Бастиану, поднимая руку, чтобы тоже коснуться ткани. — Из платья, которое было на мне в день, когда она обратила меня.

— В день, когда она… — Бастиан замолк, его глаза потемнели от осознания, опустившись на багровую ткань. — В день, когда тебя едва не убили те мужчины.

Изольда отпустила Бастиана, чтобы плотнее запахнуть края плаща вокруг себя, прижимаясь подбородком к подкладке.

— Они убили меня, — прошептала она. — Селена просто вернула меня обратно.

— Жаль, что ты убила тех мужчин, — пробормотал Бастиан, низким голосом, — чтобы я мог выследить их сам и разорвать на куски.

Изольда слабо улыбнулась ему.

— Селена подарила мне плащ в день, когда я отправилась их искать. «Носи это как напоминание», — сказала она мне. — «О том, кем ты была и кем стала сейчас. О силе, которую ты обрела».

— Она любит тебя.

Изольда кивнула.

— Она как мать. Она всегда знала, что именно мне нужно, чтобы не сломаться.

Глаза Бастиана стали печальными. Она задумалась, было ли у него такое с Ансельмом до того, как его обратили, или о нём никто никогда не заботился так, как Селена заботилась о ней.

Изольда обвила руками его шею, скользнув пальцами в его волосы, чтобы притянуть его для глубокого, томного поцелуя. Он издал низкий одобрительный гул, когда она провела языком между его губами, его руки сжались на её талии.

Когда они оторвались друг от друга, оба задыхались. Тени вокруг них светлели, оттенок золотого света сиял на востоке.

— Спокойной ночи, лунный лучик, — пробормотал Бастиан. Он поцеловал её между бровей.

Изольда прикусила губу, не в силах сдержать улыбку.

— Доброе утро, Бастиан.

Это снова вызвало у него тихий смешок, и Изольда попыталась запомнить этот звук, когда он отпустил её и сошёл с крыльца, направляясь обратно в Бладхейвен.

Когда Изольда повернулась, чтобы войти внутрь, она приготовилась к гневу Селены. Рассвет коснулся горизонта, она была с ног до головы одета в одежду Бастиана, поскольку её собственное платье было уничтожено, и она не потрудилась дать Селене знать, что с ней всё в порядке после нападения волка. Если Селена злилась на неё раньше, теперь она точно была в ярости.

Но когда Изольда вошла в дверь, Селена даже не подняла взгляда.

Она стояла над кушеткой, запихивая вещи в кожаную сумку. Засохшая кровь испачкала её лицо и размазалась по груди, волосы выбились из шиньона, в который она уложила их для праздника. На ней всё ещё было её праздничное платье, хотя юбка была изрезана в ленты, а один рукав держался на нитке.

— Селена? — осторожно сказала Изольда. — Что ты делаешь?

Селена резко подняла голову, словно не замечала Изольду до этого момента.

— Волк ушёл, — сказала она. Её голос звучал… странно, но не так, как ожидала Изольда. — Я преследовала его на юг милями. Наконец догнала его — загнала в ловушку. Он сопротивлялся. Почти убил меня.

Она продолжала запихивать вещи в свою сумку — ножи, рубашки, книги. Вторая сумка лежала рядом с той, уже раздувшаяся от вещей.

— Хорошо, — Изольда приблизилась, сканируя Селену в поисках незаживших ран. Всё, что она нашла, — это запёкшаяся кровь, кожа под разорванным платьем зажила до идеальной гладкости, так же как у Изольды. — Ты куда-то собираешься?

— Я иду на север.

— К ковену вампиров?

Селена не ответила сразу, сосредоточенно запихивая последние вещи в сумку.

— Да, — наконец сказала она. — Они должны знать, что случилось, раз произошло ещё одно нападение.

О, боже. Вовлечение всего ковена вампиров означало бы войну.

— Ты не думаешь, что было бы лучше вернуться на территорию волков? — осторожно предложила Изольда. — Поговорить с Ансельмом …

— Нет, — рявкнула Селена. Она замерла, забыв про сумку, её глаза были немного расфокусированы, когда она уставилась на Изольду. — Мы попытались решить всё с волками мирно, и зверь вернулся. Он убил дюжину людей и искалечил ещё пятьдесят. Пакт нарушен. У меня нет выбора, кроме как сообщить остальным.

— Поверят ли они тебе? — рассуждая спросила Изольда. — Прошлой ночью не было полнолуния. Ты не поверила мне, когда я думала, что это волк, так что я не понимаю, как поверят другие вампиры.