Полная версия книги - "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган"

— То есть вы советуете, чтобы люди обращались ко мне как к Аурелии?

— Я говорю, что тебе нужно помнить, кто ты на самом деле, принцесса, — улыбка Риггса наполняет меня ощущением силы, которого я ещё никогда не испытывала.

— Я ничего не сделала, чтобы заслужить имя Аурелия Базилиус-Сол.

— Неважно, что ты сделала или не сделала. Тебе не нужно заслуживать своё имя. Тебе не нужно никому доказывать, что ты достойна быть Аурелией Базилиус-Сол. Тебе нужно лишь подняться и вернуть то, что принадлежит тебе.

Никс кладёт руку мне на плечо, и от этого лёгкого прикосновения у меня дрожит нижняя губа. Почему меня сейчас так захлёстывают эмоции?

Я морщусь, борясь с мыслями о собственной недостойности. А потом вспоминаю, как сражалась с Бастианом в Эловине, как назвала своё имя — и всё равно чувствовала себя самозванкой. Но Риггс прав. Я не самозванка. Я — это я. Моё имя дали мне мои родители. Пора перестать сторониться силы, текущей в моих венах, перестать преуменьшать то наследие, которое я теперь несу. Я медленно вдыхаю и выдыхаю. Пора.

— Я Аурелия Базилиус-Сол. Я дочь Энвера Сола и Сильвейн Базилиус. Я не буду трепетать от страха. Я не склонюсь. Я не сломаюсь, — открываю глаза и встречаюсь с полным слёз взглядом Риггса. — Я не позволю этому миру пасть.

— Я тебе верю, — тепло улыбается он, сжимая мою руку.

Стук в дверь кабинета профессора Риггса заставляет нас всех вздрогнуть. До начала его занятий ещё не время, так что помощник не должен был приходить за ним.

— Войдите, — Риггс отпускает мою руку и выпрямляется, поворачиваясь к двери.

Один из стражников короля Сорена открывает дверь. У меня дёргается горло. Почему здесь солдат? Но смотрит он не на меня и не на профессора Риггса. Его взгляд прикован к Никсу. Затем он делает шаг вперёд, вручает Никсу запечатанный конверт и тут же разворачивается, чтобы уйти.

Никс не теряет ни секунды, вскрывает послание, и его плечи поникают.

— Демон.

— Что там? — спрашиваю я.

— Ронан. Утром опять сцепился с отцом. Дядя Сорен хочет, чтобы я пришёл и вправил ему мозги, — Никс складывает письмо и запихивает его в карман. — Можешь пойти со мной, если хочешь, или я могу проводить тебя домой…

— Думаю, я сбегаю по паре дел, — жестом показываю ему идти вперёд. — Тебе не нужно обо мне беспокоиться.

— Китарни…

— Я и так обещала матери, что навещу её, — настаиваю я. — Потом с тобой увидимся. Обещаю.

Его губы кривятся, но он знает, что ничего не сможет сделать или сказать, чтобы я передумала. Уступая моей воле, он грозит мне пальцем.

— Не делай ничего опасного.

— Приберегу всё опасное на то время, когда ты будешь рядом, — улыбаюсь я.

— Ловлю на слове, — Никс кивает в сторону Риггса. — Спасибо, что встретились с нами, профессор.

— Ох, — его явно застаёт врасплох вежливость Никса. Меня, если честно, тоже. — Это всегда удовольствие.

С этими словами Никс вылетает из кабинета, а спустя ещё несколько минут и я тоже выхожу в коридор. Я обещала Никсу не делать ничего опасного. Но я не обещала ему вести себя хорошо.

ШЭЙ

После того как Никса вызвали, а на остаток дня у меня больше ничего не запланировано, я решаю неспешно пройтись по Магикос Граммате и найти кабинет Атласа. Сегодня у него приёмные часы для студентов, поскольку в последний месяц он отсутствовал. Уверена, он занят, но надолго я задерживаться не собираюсь. Ровно настолько, чтобы поцеловать его и посмотреть, как именно выглядит его кабинет. Я фантазировала о том, в какие шалости мы могли бы пуститься на его столе, с тех самых пор, как его назначили одним из моих профессоров.

Сейчас это кажется немного глупым, учитывая, что мы спим в одной постели, но всё же. Возможно, его заинтересует идея запретного места.

В конце коридора я нахожу золотистую табличку, прикрученную к арочной деревянной двери.

ПРОФЕССОР ХАРЛАНД.

Я стучу, надеясь, что у него сейчас нет студента.

— Войдите, — гремит голос Атласа с другой стороны двери.

Я поворачиваю ручку и распахиваю дверь, но тут же замираю как вкопанная. Стоя на пороге, я делаю паузу и позволяю себе как следует рассмотреть его и его кабинет.

За его письменным столом из красного дерева — три арочных окна, из которых открывается вид на зимний день в Троновии. Слева и справа, от пола до потолка, тянутся книги на одинаковых полках из красного дерева. Под мраморной каминной полкой потрескивает и ревёт разожжённый камин, а над ним висит, как я могу лишь предположить, одна из картин Атласа.

Атлас, не замечая ничего вокруг, просматривает бумаги, и прядь волос падает ему на лоб, пока он сосредоточен.

Когда эта затянувшаяся тишина становится уже слишком неловкой, Атлас наконец отрывает взгляд от стола и смотрит на дверь. Серьёзность, лежавшая на его лице, мгновенно тает, уступая место знакомой улыбке, от которой у меня теплеет внизу живота. Он откидывается в своём кожаном кресле, прокручивая между пальцами ручку.

— Ну здравствуй, — воркует он. — Не ожидал увидеть тебя этим утром.

— И кого же ты ожидал? — поддразниваю, заходя внутрь, когда он жестом подзывает меня ближе, и я закрываю за собой дверь.

— Разумеется, я ожидаю перепуганных первокурсников с бесконечным количеством вопросов, ведь меня не было целый месяц, — в уголке его рта мелькает улыбка, пока он окидывает меня взглядом с головы до ног.

— Мне стоит зайти попозже, профессор Харланд?

Моя официальность заставляет его слегка склонить голову набок, и я знаю, что, скорее всего, в его голове уже роятся десятки непристойных мыслей.

— У вас такой озадаченный вид, — продолжаю я, наслаждаясь этим запретным флиртом. — Что-то у вас на уме?

В своей типичной манере Атлас тщательно обдумывает следующие слова. Его взгляд темнеет, и в одно мгновение глаза из зелёных становятся фиолетовыми.

— Я думаю о том, почему вы до сих пор не заперли дверь.

Я улыбаюсь. Профессор Харланд хочет поиграть. Запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Лениво поведя рукой, говорю:

— Итак, вот он, этот знаменитый кабинет.

Атлас откладывает ручку и опускает руки себе на колени, покачивая кресло из стороны в сторону.

— Я бы не сказал, что он знаменитый. Это просто кабинет профессора. Ничего особенно захватывающего здесь нет.

— Здесь вы, — я сцепляю руки за спиной. — По-моему, этого уже достаточно, чтобы было интересно.

Вырез моей блузки подчёркивает грудь, и я замечаю тот самый миг, когда он это видит. Он сглатывает, и я с девичьим восторгом слежу за движением его кадыка.

— Можете подойти ближе.

Я борюсь с желанием сразу направиться к нему, вместо этого обходя комнату, проводя кончиками пальцев по книжным полкам.

— Знаете, я довольно давно задаюсь вопросом, как выглядит ваш кабинет.

— Вот как?

Киваю, покачивая бёдрами с каждым шагом.

— Он именно такой, каким я его представляла.

Его челюсть сжимается. Сдержанность Атласа одновременно восхищает и раздражает.

— Тогда почему вам потребовалось столько времени, чтобы прийти?

— Ну, тогда я вас так ненавидела…

Смех Атласа разносится по комнате.

— Будьте честны. Вы никогда меня не ненавидели, Стрэнлис.

— Ненавидела, — возражаю я.

— Вы принимаете своё нежеланное влечение ко мне за ненависть, — его голос низкий, соблазнительный, и демон побери, он прав. — Мы оба знаем, что вы никогда меня не ненавидели, так же, как и я никогда не ненавидел вас.

Наконец я добираюсь до его стола и сажусь на край.

— Позвольте мне поправить своё заявление, — шепчу, наслаждаясь тем, как его руки сжимаются на коленях. — Когда вы мне сильно не нравились, у меня были мысли об этом столе.

— Какие именно мысли? — его фиолетовые глаза темнеют.

Я позволяю своим рукам засиять, и он меняет позу в кресле.

— О, профессор, думаю, вы прекрасно понимаете, о каких мыслях я говорю.