Полная версия книги - "Кровь рассвета (ЛП) - О'"

Изольда нахмурилась. Она не учла этого, хотя, конечно, не собиралась признаваться в этом. Бастиан был прав, к сожалению. Весь убитый скот был с ферм на южных окраинах Бладхейвена. И Сэм Халлин, и девушка из таверны, Маринта, тоже умерли недалеко от южных пределов деревни.

Но…

— Есть ещё кое-что, что нужно учесть, — сказала Изольда.

— Что именно?

Изольда рассказала ему о дворе в северном лесу, со светлыми колоннами и огромными каменными алтарями. Когда она начала объяснять про кровь, холодок пробежал по её спине, как и прошлой ночью.

— Это была волчья кровь или вампирская — я не могу быть уверена. Возможно, и та и другая, — сказала она. — Но её было много.

Брови Бастиана нахмурились, цвет исчез с его загорелых щёк.

— Это тревожно.

Изольда кивнула.

— Я была не единственной, кто там побывал. Там были свежие следы — две пары человеческих, одна из них босая, и одна пара волчьих следов.

Впадина между его бровями углубилась ещё больше.

— Я не вижу никакой причины для волка забираться так далеко на север, — сказал он. — Если мы не поймаем чудовище в следующий раз, когда оно нападёт, и снова потеряем его в лесу, возможно, нам стоит проверить то место.

Изольда должна была признать, что это звучало как достаточно разумный план.

— Ладно, тогда, — согласилась она. — Будем патрулировать южный конец деревни. Я возьму западную половину, а ты восточную. Я думаю, нам всё равно стоит проверить то место на наличие свежих следов, даже если чудовище не вернётся в ближайшие несколько ночей.

— Меня это устраивает.

Бастиан всё ещё стоял на расстоянии вытянутой руки от Изольды, его запах отвлекал, накрывал её, а его тёмный взгляд впивался в её глаза. Вблизи, при свете кузницы, она наконец могла увидеть истинный цвет его глаз. Они были насыщенного коричневого цвета, зрачки окаймляла тончайшая полоска золота.

— Хорошо, — сказала она с придыханием, ненавидя звук, с которым вырвался её голос.

Затем, наконец — и внезапно — Бастиан повернулся и ушёл. Изольда моргнула от его внезапного отсутствия, от прохлады воздуха вокруг неё. Волки были горячее людей, она знала, что это значило, что температура его тела была намного выше, чем у неё. Она никогда раньше не находилась так близко к волку — не осознавала, что стоять рядом с ним — всё равно что стоять рядом с печью.

— Увидимся завтра ночью, тогда, — бросил Бастиан через плечо, направляясь к лестнице в задней части кузницы, которая, предположительно, вела в жилые помещения наверху.

Изольде потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он сказал.

— Подожди, — выпалила она. — Почему не сегодня?

— Чудовище было здесь прошлой ночью. Насколько известно, оно никогда не возвращалось две ночи подряд, — он не взглянул на Изольду и даже не замедлил шаг. — И мне нужно поспать.

Затем он исчез, поднимаясь по лестнице, оставив Изольду глупо стоять в центре его кузницы.

— Не умер бы, попрощавшись как следует, — проворчала Изольда себе под нос и отправилась патрулировать самостоятельно.

Первые несколько ночей совместного патрулирования Изольды и Бастиана прошли без происшествий. Как и договаривались, они оставались в южной половине деревни: Изольда следила за западной половиной, Бастиан — за восточной. Незадолго до восхода солнца они встречались обратно в кузнице и докладывали о своих находках — которых не было. Бастиан был, если не вежлив, то и откровенно не враждебен тоже.

К четвёртой ночи Изольде до смерти надоел её маленький участок деревни, и она была крайне утомлена бесцельным хождением по снегу часами напролёт.

Поэтому, когда она встретила Бастиана на третьем проходе вдоль общей границы их согласованных территорий, она окликнула его:

— У меня есть более эффективная стратегия. Идём.

К её большому удивлению, Бастиан не спорил. Он последовал за ней молча, его сапоги хрустели по свежему слою снега, пока они пробирались к центру деревни.

Когда Изольда добралась до ратуши, самого высокого здания в Бладхейвене, она откинула плащ назад за плечи и начала карабкаться. Где-то под собой она услышала бормотание проклятия, а затем звук стонущего дерева — Бастиан вцепился пальцами и носками сапог, чтобы последовать за ней.

Когда он наконец присоединился к ней на крыше — ему потребовалось значительно больше времени, чтобы забраться, чем Изольде — и устроившись рядом с ней на заснеженном гребне, он сказал:

— Что, собственно, мы здесь делаем?

Изольда указала на деревню вокруг них — на чёткий вид всего, что находилось внутри кольца высоких сосен, окружавших Бладхейвен. Дома были тёмными, их окна закрыты ставнями, в воздухе двигались лишь мягкие струйки дыма от ночных костров да снежные вихри.

— Отсюда видно всю деревню, — объяснила она. — Нет необходимости топать вокруг и набивать сапоги снегом, если мы можем увидеть, покажется ли чудовище, отсюда.

— Но темно, — сказал Бастиан. — Что бы это ни было, оно может рыскать в тенях, и мы никогда не узнаем.

— Ты хочешь сказать… — Изольда уставилась на него. — У волков нет ночного зрения?

— Ночного зрения? — его брови нахмурились. — Что это, чёрт возьми, такое?

— Это… ну, это то, о чём говорит название. Цвета всего как бы… инвертируются, наверное? Так что тёмные вещи выглядят яркими. Я думаю, это похоже на то, что видят другие ночные хищники.

— Ох, — Бастиан сложил руки вокруг коленей. В этот раз он был в плаще поверх своей обычной белой рубашки, капюшон натянут против падающего снега. — Я вижу так, когда обращаюсь, но не так хорошо в человеческой форме. Может… может, немного лучше, чем до того, как меня обратили, но ничего подобного тому, что ты только что описала.

— Хм, — Изольда не знала, что думать об этой внезапной дружелюбности. Ей показалось, что это, возможно, были самые длинные слова, которые он когда-либо говорил ей за один раз. — Итак, для волков: вы все обращаетесь, когда достигаете определённого возраста? Или это просто случается, когда какой-нибудь другой волк решает укусить тебя?

Бастиан пошевелился рядом с ней на крыше, притянув колени ближе и плотнее закутавшись в плащ. Изольда подозревала, что это движение не имело отношения к холоду.

— И то и другое, в некотором роде, — сказал он ей. — Большинство волков могут выбирать, когда обращаться. Некоторые делают это сразу, как только достигают совершеннолетия, другие ждут дольше. Когда приходит время, проводится ритуал, который включает укус.

— Понятно. И сколько тебе было лет, когда ты обратился?

— Двадцать семь.

Изольда моргнула, вглядываясь в него внимательнее. Двадцать семь? Он и сейчас не выглядел намного старше. Бастиан поймал её взгляд и послал ей сердитый взгляд, натягивая капюшон дальше на лицо.

— Лидер вашей стаи обращает всех, или вы можете выбирать, кто это сделает? — спросила она.

— Ты правда мало что знаешь о волках, не так ли? — тон Бастиана был резким, вернувшился к его обычной отчуждённости, и всё же… Изольда могла бы поклясться, что он звучал совсем чуть-чуть принуждённо.

— То же самое у тебя с вампирами, — выпалила Изольда, позволяя странности момента пройти. — Впрочем, это неудивительно, правда. Селена так ненавидит волков, что едва может говорить о них больше нескольких минут, не впадая в бешенство от ярости.

Короткий выдох, который Бастиан выпустил через нос, был почти смехом.

— Ансельм такой же.

— Твоя стая всё ещё ненавидит вампиров так же сильно, как мы ненавидим волков? Даже несмотря на то, что никто из вас ещё не был рожден во время войны? — В отличие от вампиров, у волков была человеческая продолжительность жизни. Все волки, против которых Селена сражалась в Кровавой войне, сейчас были бы мертвы, хотя Изольда предполагала, что многие из их детей и внуков были членами нынешней стаи.

— О да, — ответил Бастиан. — Волков с детства учат ненавидеть ваш вид. Нам больше не разрешают охотиться на вас, но я подозреваю, что мы бы охотились, если бы Пакт не запрещал.