Полная версия книги - "Преследуемая Хайракки (ЛП) - Силвер Каллия"

А под всем этим лежал Дренн.

Там, где джунгли отступали, возвышался камень — административные башни, бункеры, арсеналы и командные хранилища. Места, где вершилось правосудие, где регулировалось насилие, и где таких созданий, как Макрат, направляли в бой или держали в узде.

Он спускался туда без малейших колебаний.

Ступив в каменные коридоры, Макрат остался в полной броне. Он всегда так делал.

Администраторы вжимались в стены, когда он проходил мимо, а помощники Саэл опускали глаза. Никто не смел его остановить или заговорить с ним.

Просто так окружающие подстраивались под Макрата.

По мере того как он шел, напряжение в груди нарастало. Это был не страх и не неуверенность.

Это было смирение.

Он дошел до покоев Верховного Арбитра и подождал, пока разъедутся двери.

Жорен уже мерил шагами кабинет.

Помещение выходило прямо в джунгли, отделенное лишь прозрачным барьером, сквозь который проникали звуки и запахи. Где-то внизу сквозь камни и корни с ревом неслась река, а зной накатывал медленными волнами; там, за пределами досягаемости закона, жил своей жизнью дикий мир.

Когда Макрат вошел, Жорен резко обернулся.

Кожа Верховного Арбитра имела темно-серый оттенок, изрезанная морщинами — следами возраста и тяжести ответственности, но никак не слабости. Его серебристые глаза полыхали яростью. Длинные черно-зеленые волосы, густые и шелковистые, были собраны в низкий хвост, который покачивался в такт его резким шагам, отражая скрученное в теле напряжение.

— Ты хоть представляешь, — произнес Жорен с низким щелкающим звуком в горле, — что ты натворил?

Макрат остановился в трех шагах от порога и стал ждать.

— Один убитый гражданский, пятеро раненых и полностью уничтоженная делегация Келар, — продолжил Жорен. — Записи с камер наблюдения уже расходятся по нейтральным системам, и арбитраж даже не успел вмешаться.

Макрат промолчал.

— Кто теперь будет с нами торговать? — потребовал ответа Жорен.

Плечи Макрата приподнялись в едва заметном пожатии. — На наши драгоценные камни всегда найдется покупатель.

Из горла Жорена вырвалось рычание — низкое, раскатистое, опасное. От этого звука низшие Хайракки застыли бы на месте.

Но Макрат остался невозмутим.

— Ты нарушил Кодекс, — рявкнул Жорен.

— Я выполнял свой долг.

— Ты убивал гражданских.

— Им следовало держаться подальше.

Эти слова повисли между ними.

Макрат почувствовал знакомое напряжение под броней. Объективно он понимал, что жертв можно было избежать: у него были для этого возможности, как и всегда.

Но в тот самый момент он также знал, что не остановится.

Он ничего не сказал.

Жорен смотрел на него; его грудь тяжело вздымалась, а руки по бокам нервно сжимались. Его когти оставались втянутыми — Жорен был Саэл, а не воином, — но плоские темные ногти на мгновение впились в ладони, пока он боролся за самообладание.

Наконец он отвернулся.

— Ты не можешь так больше продолжать, — сказал Жорен уже тише.

Голос Макрата оставался ровным:

— Ты продолжаешь меня посылать.

Жорен остановился.

— Да, — ответил он. — И в этом проблема.

Повисло долгое молчание.

— Тебе нужна Охота, — наконец произнес Жорен.

Эти слова ударили в самую суть.

— Да, — согласился Макрат.

В его ответе не было колебаний.

— Но ни одна самка на Итре не примет меня.

Жорен не стал этого отрицать.

Макрат поднял когтистую руку и указал на свое скрытое броней лицо. На то, что таилось под ней. На то, во что его превратили.

— Из-за этого, — сказал он. — Из-за того, что вы из меня сделали.

Это обвинение не требовало пояснений.

Жорен медленно выдохнул.

— Этого не отменить.

Губы Макрата под маской изогнулись в резкой, лишенной веселья усмешке.

— Как не отменить и того, что меня невозможно удержать.

— Тебе могут бросить вызов, — возразил Жорен.

Макрат перенес вес с одной ноги на другую.

— Можете попробовать.

Они оба знали, чего это будет стоить.

Жорен прижал пальцы ко лбу, массируя его, словно пытаясь снять скопившееся напряжение. В его руках не было оружия — лишь тяжесть ответственности.

— Возможно, есть… один вариант.

Макрат медленно, с недоверием склонил голову.

— До меня дошли слухи, — продолжил Жорен. — Марак с Луксара — Кариан — взял в пару инопланетянку. Как и последний Хворок. Налгарский военачальник. Викан.

Макрат резко втянул воздух сквозь зубы:

— Ни с кем из них я бы не стал искать вражды.

— Именно, — кивнул Жорен. — И тем не менее, все они взяли в пары людей. И, судя по всему, по обоюдному согласию.

Макрат почувствовал, как по его броне пробежала рябь, выдавшая интерес еще до того, как он успел его подавить.

— Люди, — сухо произнес он. — Сомневаюсь, что они способны участвовать в Охоте.

Серебристые глаза Жорена сузились.

— Ты сам всегда предостерегаешь от поспешных выводов.

Макрат не ответил.

— Я всё разузнаю, — пообещал Жорен. — Если получится договориться, я это устрою. А до тех пор ты отстранен от активной службы.

Эти слова ударили больнее любого выговора.

Макрат тут же ощутил пустоту: потерю движения, санкционированного насилия, самой цели. Ему хотелось спорить, хотелось потребовать задания. Хотелось, чтобы Жорен отправил его в какую-нибудь смертоносную мясорубку, способную выжечь из него это напряжение.

Но он знал, что и этого будет недостаточно.

— Это твоя Охота, — произнес наконец Макрат.

Жорен тихо хмыкнул, пораженный такой дерзостью, но упрекать его не стал.

Макрат знал почему.

— Я встречусь с Мараком, — сказал Жорен. — Если найдется подходящая самка, она станет Избранной.

Он выпрямился.

— Ты свободен.

Макрат коротко кивнул и развернулся к выходу.

Напряжение в груди никуда не исчезло.

Без Охоты он сорвется.

И он знал это уже давно, хотя и не хотел себе в этом признаваться.

Глава 3

В управлении воцарилась тишина.

Большая часть верхнего освещения была выключена, и лишь лампа над столом Серафины тихо гудела, отбрасывая на ее бумаги усталое желтоватое свечение. Общее рабочее пространство пустовало: стулья были задвинуты, мониторы погасли, а ночная смена давно разъехалась по патрулям или разошлась по домам.

Она сидела, накинув куртку на спинку стула и закатав рукава до локтей; ее ручка методично скользила по бланкам, в которые никто не станет вчитываться, если только не захочет придраться. Номер дела, время смерти и краткое изложение событий — эти слова ложились на бумагу плоско, лишенные всего того веса, который они имели по горячим следам.

Ограбление небольшого магазинчика на углу тихого квартала, которое пошло не по плану.

Владельцу было пятьдесят три года: он был женат и растил двоих детей, один из которых еще учился в старшей школе, а второй только-только ее окончил. Он сам выходил в ночную смену, потому что прибыль была невелика, и он никому не доверял кассу. Подозреваемый вошел в маске; ракурс камеры оказался неудачным, и его лица так ни разу и не было видно, при этом он слишком быстро вскинул пистолет и еще быстрее нажал на курок.

Серафина сделала паузу, и ее ручка зависла над страницей.

Она уже дважды пересмотрела запись. Зернистое видео со слишком широким углом обзора — из тех, что дарят надежду ровно до того момента, пока не разочаровывают: ни четких особых примет, ни пригодных отпечатков, ни свидетелей, которые видели бы хоть что-то, кроме размытого силуэта и пистолета.

Но ей все равно хотелось его поймать.

Это желание сидело под ребрами, словно камень — тяжелое и изматывающее, — и оно не исчезало, как бы она ни старалась. Она видела достаточно подобных дел, чтобы знать, чем они заканчиваются: дело закрыто, подозреваемый не установлен, а семье остаются лишь фотографии и вопросы, которые никогда не сложатся в ответы.