Полная версия книги - "Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа""

— Где твой капюшон, Лоффи? Разве ты не видишь, что холодно? И застегни куртку, господи боже. Ты же заболеешь! — Пока я застегиваю его пальто, боковым зрением замечаю, как отец подходит к концу прилавка и садится рядом с мамой.

Лоффи приподнимает плечи.

— Утром он был на мне, а потом… потом его забрал призрак!

Каждый раз, когда он натворит дел, во всем виноваты призраки, демоны или драконы. Безнадежный случай.

— Мы почти закончили, посиди здесь, а потом посмотрим, куда ты его засунул. — Я поднимаю его обеими руками и усаживаю на пустой ящик. Он подпирает подбородок рукой и бормочет что-то невнятное.

— Извините, можно мне полкило вот этого?

— Конечно, сейчас сделаю. — Я снова перемещаюсь к прилавку. Надеваю защитные перчатки и наполняю пакет свежей треской.

— Он уничтожит мир огнем своей мести! — вовсю ликует тем временем Лоффи.

Я перехожу к весам слева от себя. Бросаю быстрый взгляд на Лоффи — тот стоит, вытянув руки вперед и сблизив ладони в боевой позе… будто в любой момент из его пальцев может вырваться пламя.

Я вздыхаю. Опять эта чертова легенда.

— И сжигая всех своих врагов, он позволит себе умереть.

Женщина передо мной слегка улыбается.

— Ну и сказочка, мягко говоря, жутковатая, малыш.

Откуда он только берет эти идеи? Все из-за непомерного количества времени, которое он проводит перед телевизором.

Я убираю пакет с весов и протягиваю его женщине.

— Пожалуйста, касса с той стороны, — улыбаюсь я, указывая на Мари. Она берет пакет из моих рук и отходит.

— Это история про Зло! — выкрикивает Лоффи, широко расставив ноги.

Я скрещиваю руки на груди и испепеляю его взглядом.

— Пункт первый: ты рискуешь упасть. Сядь. И пункт второй: смотри поменьше жутких мультфильмов.

— Это не мультфильм! Зло существует на самом деле, я слышал, как об этом рассказывал торговец хлебом… говорят, он укрылся здесь, на нашей земле. Разве это не захватывающе, сестренка? — Он подпрыгивает, ящик шатается под его ногами.

— И, дай угадаю, это тот самый призрак, который украл твою шапку?

— Он ходит среди нас, притворяется обычным гражданином, но на самом деле несет в себе пламя своего прошлого. — Лоффи спрыгивает с ящика, игнорируя мой вопрос.

У него текут сопли, но он слишком увлечен своим рассказом, чтобы остановиться и вытереть нос. Я достаю платок из кармана куртки и наклоняюсь к нему.

— Сморкайся и перестань молоть чепуху. — Зажимаю ему нос платком, слегка надавливая пальцами, и он с силой сморкается, зажмурив глаза.

— Сестренка, твой шрам становится меньше, — говорит он, глядя на мой лоб. Я выбрасываю платок в урну под прилавком. — Твои воспоминания вернутся, когда он исчезнет?

— Лоффи! — Голос Мари разражается подобно грому. — Что мы тебе говорили?

Он зажимает рот руками, его щеки краснеют, и он опускает взгляд на мыски своих ботинок.

— Я забыл… — лепечет он.

Я глажу его по голове.

— Все хорошо. Нас никто не слышал.

— Если твои воспоминания вернутся, сестренка… — шепчет Лоффи, приставив ладони к губам, чтобы его не услышали. — …ты ведь все равно останешься с нами, правда?

Нежность, сквозящая в этой его неуверенности, приятно щекочет сердце. Я поджимаю плечи.

— Ну, я не знаю… может, раньше я была владелицей какого-нибудь умопомрачительного особняка!

Он следит за движением моих губ, страх оказаться брошенным пожирает его, но он не хочет этого показывать.

— Что ж, никто так и не пришел искать тебя. — Он задирает подбородок, избегая моего взгляда. — А если никто тебя не ищет, ты останешься с нами.

— Лоффи, однажды Дорси… — я протягиваю свой мизинец к его мизинцу, семейный девиз — одна из наших любимых фраз, и в его глазах тут же вспыхивает огонек. — …навсегда Дорси! — Он сцепляет свой мизинец с моим, и все его страхи улетучиваются.

Я не хочу открывать ящик Пандоры, откуда может вырваться рой ос. Я хочу и дальше видеть, как Лоффи просыпается по утрам с растрепанными волосами, хочу продолжать есть вкусную еду мамы Мари, хочу по-прежнему слышать раскатистый смех папы Ханса, пока он подсчитывает дневную выручку.

И меня до ужаса пугает мысль о том, что я могу оказаться кем-то другим.

Внезапный грохот заставляет меня вздрогнуть. Крик Мари пронзает воздух, я вскакиваю на ноги с ушедшим в пятки сердцем.

— Вор! Вор! Наши деньги… этот человек, держите его! — кричит папа Ханс, повалившийся на землю кверху ногами вместе с упавшим рядом стулом. Он поднимает руку и указывает на человека в капюшоне, который несет со всей дури по улице с кассовым ящиком в руках. Блядь, только этого не хватало…

Продавцы из соседних палаток собираются вокруг нас, кто-то помогает отцу подняться на ноги. Я вздрагиваю при виде крови, струящейся по его правой щеке. Ему нанесли рану, но он слишком занят руганью и подсчетом убытков, чтобы заметить это.

Я бросаюсь к нему, сердце бешено колотится в груди.

— Этот ублюдок, у него был нож… подошел, чтобы спросить дорогу… все произошло быстро, он толкнул меня… — Он стискивает зубы, его глаза округлены от шока.

Я достаю чистый платок из карманов и прижимаю его к ране.

— Главное, что вы оба в порядке. Я принесу марлю, держи прижатым здесь… Лоффи, принеси мне…

Я оборачиваюсь, но увидеть Лоффи, несущегося по покрытой льдом улице, явно не входило в мои планы.

— Я поймаю тебя, вот увидишь! — кричит он. — Я спасу свою семью! — Он сворачивает за угол, исчезая из виду.

Мне не хватает воздуха. Это не может быть правдой. Мама во всю глотку кричит ему остановиться, Ханс поджимает губы, прижав руку к груди, а я едва могу моргать.

— Я-я пойду заберу его, не волнуйтесь, — быстро говорю я. — Вызывайте полицию. — Я бегу по следам Лоффи, ветер хлещет меня по щекам. Небо надо мной начинает темнеть, а холод пробирается под кожу. Несколько капель воды касаются лица, пока я пытаюсь не поскользнуться на обледенелом асфальте.

Элайджа

Я сжимаю бинокль в пальцах, указательным поворачиваю колесико, чтобы разглядеть получше. Высокий, лет тридцати, худощавого телосложения, синяя маска закрывает половину лица. Нашел. Он бежит по краю ледника, отделяющего сушу от моря, прижимая что-то к боку. Справа я замечаю небольшую пустую лодку, покачивающуюся на воде. Он использует ее, чтобы сбежать. Мы должны перехватить его раньше. За ним гонится ребенок.

Опускаю бинокль.

— Это он. Не трогай его, он нужен нам живым, а не испепеленным. Если ты убьешь и его по ошибке, нам придется ждать месяцы, прежде чем мы найдем другую зацепку.

Тишина. Он вообще меня слушает или я сотрясаю воздух? Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него: лежит справа от меня, закинув руки за голову и закрыв глаза. Абсолютно обманчивый покой окружает человека, способного сжечь любого, к кому прикоснется. Его руки скрыты перчатками, не оставляющими открытым ни единого сантиметра кожи.

— Напоминаю тебе, что мы не можем использовать огнестрельное оружие, оно производит слишком много шума и привлечет ненужное внимание. Нам нужен этот человек, иначе мы можем забыть о помощи со стороны Гренландии. — И в этот раз никакой реакции. Мы уже несколько месяцев ищем деталь, которая позволит нам заручиться сотрудничеством Гренландии. И сейчас эта деталь прямо перед нашими глазами. — Ты меня слышишь, Артур?

Едва заметная гримаса кривит его губы, когда он приподнимается и садится, разминая шею вправо и влево до хруста.

— Я понял. — Слабенький шепот, который тут же растворяется в воздухе.

Он открывает глаза и встречается со мной взглядом; огонь в его ирисах источает леденящий холод, пронизывающий меня до самых костей. Я вижу его каждый день, и все же не могу выдерживать этот взор дольше нескольких секунд. С трудом сглатываю слюну. Призрак, ходящий по земле, которого удерживает в живых лишь одно-единственное желание. Сжечь их всех дотла.

Я снова перевожу взгляд на нашу цель.

— Он вон там, — говорю я, указывая указательным пальцем. Наш человек в спешке и панике забирается в свою лодку. — Бежит, поджав хвост… Должно быть, украл что-то у того пацана, раз тот преследует его еще с рынка…