Полная версия книги - "Дороги, которые нас выбирают. Хроники смежных миров (СИ) - Павловская Яна"
– Арти!
– Что Арти?! Ну что Арти?! Тебе нельзя вмешиваться в её временной поток, и точка!
– Боги, да я же не прошу у тебя координаты! И уж тем более разрешение на портал. Я просто хочу знать, что она в порядке, вот и всё!
– Она в порядке, Лис. В своём времени и на своём месте, как ей и полагалось. По крайней мере пока.
– И как это понимать?
– Сейчас многие вероятности переплетаются совершенно по-новому, и я получаю разные сообщения от разных агентов. Не хотел говорить, пока не получу подтверждения, но…. Только ради того, чтобы ты отстал, так и знай!
– Да говори уже!
– Твою мать видели в одной из вероятностей будущего. В Цитадели.
– Когда?
– Через семь лет, – Арти воровато оглянулся по сторонам и грозно добавил. – Но я тебе об этом не говорил!
– Спасибо. Правда, друг. Спасибо.
– Сочтёмся, – весело подмигнул Мастер и направился к выходу.
После переворота, предпринятого в стенах Магистрата так называемой «Группой уробороса» жизнь в Обителях медленно, но неуклонно налаживалась. Вместе с переворотом Лис и те, кто согласился оказать ему поддержку, принесли в Магистрат ортовремя и продемонстрировали его возможности. Магистр, кажется, потерял дар речи, но не проглотить такую жирную наживку, конечно, не мог. Лис, а вместе с ним и Соли, получили при Обители статус неприкосновенности, а в придачу к нему практически неограниченные ресурсы лаборатории и максимально возможную безопасность.
И только один нюанс во всём этом заставлял мужчину чувствовать себя совершенно премерзко. Его мать должна была быть здесь, рядом с ним. Это ей он обязан тем, что выжил, тем, что его труды нашли своё применение. Это она больше всех верила в его успех и помогала пережить неудачи. С сестрой он виделся время от времени, с отцом поддерживал связь, а вот матери не хватало… В какой-то момент он даже начал примирять себя с мыслью, что больше, возможно, её не увидит. Что эта удивительная, научившая его всему женщина, исчезла, затерялась где-то в недрах двадцать первого века. Но теперь, после слов Арти… У него появилась надежда.