Полная версия книги - "Психо Фейри (ЛП) - Мас Жасмин"

На это невозможно было смотреть без содрогания.

Пока Сэди шумно хватала ртом воздух рядом со мной, от нее повеяло сладкой клюквой и солнечным светом. Я изо всех сил пытался сосредоточиться на ее отвратительной технике бега, а не на том, как умопомрачительно вкусно от нее пахнет. Каждый раз, когда эта мелкая альфа оказывалась поблизости, мои омега-гормоны просто сходили с ума. Мне хотелось придушить ее за то, что она так роскошно пахнет и пробуждает во мне чисто инстинктивные желания помочь ей, защитить.

Пока мы плелись со скоростью, с которой я мог бы спокойно идти пешком, бегущие впереди альфы то и дело оборачивались. Они держались в паре сотен ярдов от нас, но расстояние стремительно увеличивалось, потому что Сэди замедлялась с каждым шагом. Сквозь редкие деревья фейри Кобра и Ашер в очередной раз метнули в мою сторону яростные взгляды. Джакс внимательно слушал то, что говорил Деметр, и его спина была натянута как струна.

Было очевидно: альфы до безумия ненавидят находиться вдали от Сэди.

И какая-то часть меня их понимала. Мне и самому хотелось, чтобы эти ее великолепные рубиновые глаза смотрели на меня. А эти ее пухлые, до невозможности сочные алые губы мягко улыбались. Точно так же, как после того дня, который устроил ей Ашер.

Мои кулаки невольно сжались при воспоминании о том, как ее нежное личико выглядывало из мыльной пены, пока Ашер массировал ей голову. Сэди буквально растаяла под его заботой, и мне до боли захотелось, чтобы она точно так же таяла в моих руках. И чтобы я сам мог растаять ради нее.

Всю свою жизнь я подавлял свою природу омеги и игнорировал инстинкты. Какой смысл тратить силы на мечты о ласке и заботе со стороны альф, если все они по своей сути агрессивные, жестокие и деспотичные ублюдки?

В большинстве случаев омеги для них — это просто инкубаторы с вечно разбитым сердцем.

И тем не менее там, в купальне, когда Сэди посмотрела на меня, а по ее золотистой коже разлился легкий румянец, и предложила побаловать меня… мне стоило огромных усилий подавить рвущийся из горла согласный омега-скулеж. Мне до безумия захотелось окунуться в этот аромат сладкой клюквы и солнца. В ту же секунду у меня слюнки потекли. Мое воображение так живо нарисовало картинку, где она втирает мыло в мои мышцы, что я буквально потерял дар речи.

«Нет. Соберись. Она все еще альфа».

Я, блядь, постоянно забывал об этом. И чем более слабой и беспомощной она себя вела, тем труднее было об этом помнить. Проблема заключалась в том, что, как ни крути, я был ее тюремщиком. Вот почему ее предложение позаботиться обо мне выглядело так дико.

Кроме того, она каждую ночь приносила мне лишние подушки и одеяла, а я в ответ взял на себя обязанность караулить душевую, пока она мылась. Но хуже всего было то, что она постоянно легонько хлопала меня по руке и говорила «спасибо». Это, сука, напрочь ломало мои инстинкты и сводило с ума. Мой внутренний омега ликовал от того, что им гордится альфа. Я буквально расцветал от ее внимания. Это было ужасно. За такой короткий срок я начал до дрожи в коленях жаждать ее одобрения. Забота о ней, защита ее в моменты уязвимости делали Сэди счастливой.

И как следствие, это делало счастливым меня.

— Можно нам сделать перерыв и пройтись пешком? — прохрипела Сэди рядом со мной и согнулась пополам.

— Нет, завязывай быть такой неженкой, — резко отрезал я и продолжил движение.

Разумеется, она окончательно остановилась, уперевшись руками в колени. Я покачал головой, поражаясь ее полнейшему отсутствию выносливости, но все же перехватил ее длинный белый хвост у шеи и придержал волосы на случай, если вывернет наизнанку. До встречи с Сэди я бы в жизни не поверил, что перевертыша может стошнить от одной несчастной мили, преодоленной черепашьим шагом. Теперь же я понимал: то, что она вообще доползла до этого места — уже гребанное чудо.

— Почти закончили. Давай, беги уже, — проворчал я, отпуская ее волосы.

Каждый раз, когда я обращался к Сэди, мой голос с акцентом становился более низким и бархатистым. Чисто инстинктивно я пытался успокоить ее своим звучанием.

— Ладно, но, если я умру, это будет на твоей совести.

Сэди поплелась вперед темпом, который можно охарактеризовать разве что как «бабушкин шаг». Ее голос был настолько сиплым, что слова едва можно было разобрать.

Я поймал себя на том, что, разглядывая ее, снова и снова задаюсь вопросами о ее голосе и шрамах. Последние несколько дней я не спал по ночам, пытаясь представить, в каких таких жестоких сражениях можно было получить настолько жуткие увечья, но ничего не шло на ум. Я твердил себе, что мне плевать, но мысли упрямо возвращались к этой теме.

Она сводила меня с ума.

Эта девчонка просто сводила меня с ума.

С ее нынешней скоростью нам предстояло ползти еще как минимум несколько минут.

Я прокашлялся и как можно небрежнее спросил:

— Ты получила свои шрамы в бою?

Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее, пока я ждал ответа. Я изо всех сил старался казаться равнодушным, словно этот вопрос не выжигал мне мозг изнутри последние дни. Сэди вскинула голову, и ее великолепные рубиновые глаза с красивым восточным разрезом блеснули на фоне золотистой кожи. На секунду я забыл, как дышать. Она была потрясающей. В ее чертах угадывалось смешение таких кровей, союза которых я никогда прежде не встречал.

Ее сочные губы приоткрылись, и она несколько раз беззвучно захлопнула рот, словно не зная, что сказать. Наконец она глубоко вздохнула и выпалила:

— Я выросла служанкой в государстве перевертышей. Мой хозяин избивал меня своим ремнем сколько я себя помню.

Я замер как вкопанный.

Ноги словно приросли к земле, сердце бешено заколотилось о грудную клетку, и я чисто для успокоения нащупал пальцами рукояти своих клинков. Глухой омега-скулеж поднялся из самых глубин моего горла, и при этом звуке глаза Сэди вспыхнули алым.

Я не скулил омега-голосом уже больше двадцати лет. Пришлось напрячь все мышцы до судорог, чтобы удержать себя от порыва сгрести Сэди в охапку и прижать к себе. Мне до боли захотелось утащить ее в гнездо, зарыться вместе с ней в гору подушек и одеял и сидеть там, пока мы оба не замурчим от чувства безопасности. Потому что прямо сейчас никакой безопасностью здесь и не пахло.

Сэди уперлась ладонями в колени, жадно глотая воздух, пока тонкие деревья леса фейри шумели под порывами ветра от промышленных вентиляторов. От моего внимания не укрылось, что она была искренне рада моей мимолетной панической атаке, ведь это давало ей легальный повод постоять и не бежать дальше.

Я протянул руку и аккуратно приподнял пальцами ее подбородок:

— Он жив?

— Надеюсь, скоро это изменится.

Значит, этот ублюдок все еще дышал. Из моего горла снова вырвался тихий омега-голос.

— Да ладно, все нормально, — Сэди отмахнулась, словно речь шла о сущих пустяках. — Аран подарила мне заколдованное кольцо, которое скрывает шрамы, так что это больше не имеет значения. Все в прошлом.

Это, блядь, имело гигантское значение, и было абсолютно плевать, скрыла она эти шрамы магией или нет. В памяти яркой вспышкой пронеслось то, как альфы издевались надо мной в мире зверей, и мне стоило огромных усилий удержать себя в настоящем времени. Некоторые травмы не проходят никогда.

Затем мне в голову пришла еще одна ужасная мысль. Желудок скрутило спазмом, когда я задал следующий вопрос:

— Из-за этого у тебя такой сиплый голос?

Сэди глубоко вздохнула и вытерла пот со лба рукавом своей безразмерной футболки. В этой мужской тренировочной одежде она выглядела донельзя нелепо, и я мысленно сделал пометку разобраться с ее гардеробом.

— Ну да. Как оказалось, довольно трудно переносить порку и не орать при этом как банши.

В груди невыносимо защемило. Не соображая, что делаю, я крепко перехватил ее за бицепсы обеими руками и сжал. Меня душила такая слепая ярость, что я просто не знал, куда себя деть.