Полная версия книги - "Ешь, истребляй, люби (ЛП) - Кирк Ана Шоу"

— Женщина-кошка! — внезапно рявкает Бетти. — Собери пустые тарелки.

Мне остаётся лишь повиноваться. Я хожу от стола к столу, с улыбкой забирая посуду и приборы. Тепло этого места заразительно — настоящее, живое. Зачем Джоне питаться здесь?

— Что ты здесь делаешь, Тринити? — весело спрашивает меня пожилой мужчина. — Нео ждёт тебя в «Матрице».

— Малик хочет сказать, — мягче произносит мать того мальчика, — что мы рады тебе. Здесь не принято задавать лишние вопросы.

Я пожимаю плечами, чувствуя неожиданную лёгкость.

— Всё нормально. Спасибо.

— Прости. Иногда мне кажется, что я умею шутить. Но всё равно добро пожаловать. Раньше тебя тут не видел, — поправляется Малик.

— Я… я ищу одного человека, — решаюсь признаться. Это звучит лучше, чем «охочусь».

Однако эффект оказывается мгновенным.

В зале внезапно воцаряется напряжённая тишина, а энергия становится тяжёлой. Около тридцати голов поворачиваются в мою сторону; лица делаются агрессивными или захлопываются, как ставни. Мать обнимает сына и отворачивает его от меня.

Я в замешательстве. Неужели всё-таки сказала «охочусь»?

— Кого ты ищешь? — спрашивает Малик. Из его голоса исчезает вся весёлость.

— Мы не выдаём такую информацию, — резко произносит кто-то.

— Кого бы ты ни искала, — добавляет другой человек, — здесь его нет.

Я моргаю.

— Я…

И снова чувствую его раньше, чем вижу. Магия подпрыгивает и мечется, а мгновение спустя мне на плечи ложится тяжёлая тёплая рука.

— Всё в порядке, — говорит Джона. — Она пришла за мной.

Глава 5

Зал расслабляется, а со мной происходит обратное. Каждое сухожилие, мышца и нерв напрягаются от ощущения, что меня полуобнял демон. Под кожей свирепеет магия, дрожа и потрескивая, словно оголённый провод. Я медленно тяну руку к кинжалу на бедре.

С тихим, почти весёлым хмыканьем Джона крепче меня обнимает, и его сверхъестественная сила не оставляет мне возможности пошевелиться. Он мягко, но решительно прижимает мою руку к боку.

Джона прочищает горло и многозначительно смотрит на Малика.

— Привет, Джона, — бормочет тот. — И прости, Лара Крофт…

— Её зовут Маяри, — самодовольно поправляет Джона, сияя от гордости, словно узнать моё имя было всё равно что обнаружить гробницу Тутанхамона.

— Маяри, — исправляется Малик. — Прости. Здесь мы одна семья.

— Мы своих не бросаем, — добавляет кто-то.

— Недавно сюда припёрся какой-то мудак и искал вот этих двоих, — другой человек кивает на мать и мальчика. — Само собой, они не хотят, чтобы их нашли.

Я сразу чувствую, как Джона меняется. Его грудь, тёплая у моего плеча, каменеет.

— Можете о нём больше не беспокоиться, — тихо говорит он.

Мать поднимает на него огромные глаза. Я тоже.

— Что? — произносим мы одновременно.

Джона слегка наклоняется к ней и понижает голос, чтобы сын не услышал:

— Прошлой ночью я с ним разобрался.

Что?!

— Спасибо, — шепчет она, прижав ладонь ко рту.

Я задираю голову и сверлю его взглядом.

— Что здесь происходит? — шиплю я.

Он пожимает свободным плечом — тем, которым сейчас меня не удерживает.

— Я спрошу ещё раз, Маяри. Ты позволишь мне объяснить?

Тебе нужно убийство. Резкий, неумолимый голос матери.

Но любопытство берёт верх. Разгромно. Вопросов слишком много: о нём, о моей магии, которая рядом с ним даёт сбой, о том, почему мужчина в переулке остался жив и почему этой бедной матери с сыном больше не нужно бояться преследователя. О том, почему последнее убийство ощущалось неправильным — настолько, что я по-прежнему отказываюсь это признавать.

Я недолго колеблюсь.

А потом киваю.

Джона ослабляет хватку ровно настолько, чтобы направить меня в дальний конец зала.

— Ведёшь меня в своё демоническое логово? — бормочу я.

— В некотором смысле.

Мы пробираемся между длинными столами, за которыми весёлые люди делят трапезу. Если не все, то почти все улыбаются Джоне или кивают, окликая его: «Джона, дружище», «Как оно?» и «Йоу». Он отвечает такими же тёплыми приветствиями.

Наконец мы добираемся до конца зала. Джона толкает качающуюся дверь, а я, переступив порог, замираю как вкопанная.

За дверью нет ни тёмной пещеры, ни облицованных человеческими черепами и бедренными костями стен. Стальные столы посреди помещения отражают яркий верхний свет. Вдоль стен стоят промышленные плиты с огромными духовками. Груды лука, моркови и картофеля ждут, когда их отправят в испускающие пар гигантские кастрюли.

— Нет, — ровно произношу я. Кажется, даже топаю ногой.

Он медленно поворачивается и примирительно поднимает руки.

— Это какая-то извращённая шутка, — настаиваю я.

В ледяных глазах Джоны мерцает веселье. Я рада, что хотя бы кому-то смешно.

— Ты демон, который кормит людей?! — недоверчиво спрашиваю я.

— За восемьдесят с лишним лет я научился очень хорошо готовить, — невозмутимо отвечает он. — А вот быть демоном мне никогда особенно не удавалось.

Он вглядывается в мои глаза, пока не находит то, что искал.

— Возможно, это профессиональный риск, когда ты лишь наполовину демон.

Глава 6

— Наполовину? Наполовину кто? — Моё любопытство вспыхивает ярко, как электрический разряд, и, прежде чем успеваю остановиться, я уже мечусь по кухне, будто выпустила любопытство на волю и теперь должна его догнать. — Что именно наполовину? Силы? Сверхчеловеческая мощь? Скорость? Магия? Бессмертие? Зло? Высасывание душ? Как вообще высосать половину души? Ты снимаешь верхний слой? Пользуешься мерным стаканчиком?

Под градом моих вопросов Джона не двигается. Только следит за мной; в глазах что-то мерцает. Всё остальное тело застыло со сверхъестественной, хищной неподвижностью.

Он демон. Я это чувствую. Блядь, я это вижу.

Но…

— Начнём с этого, — наконец говорит он.

— С чего? Со зла? Ты наполовину злой?

Ответ появляется не сразу.

— Был таким. Пожалуй, половину жизни. Но вторую половину я стараюсь таким не быть.

Это заставляет меня замолчать примерно на три секунды.

Он продолжает, прежде чем я успеваю надавить:

— Что тебе на самом деле известно о том, как питаются демоны?

— Вы просто всасываете всё вот так, — говорю я, после чего издаю грубый придушенный вдох, похожий на то, как Батибат откашливает комок шерсти, только наоборот.

Джона выглядит оскорблённым.

— Ты сравниваешь меня с пылесосом или умирающей кошкой?

— Вы высасываете из человека всю душу, пока он не падает, — защищаюсь я. — По крайней мере, именно это я видела за шестьдесят семь лет истребления демонов.

Он склоняет голову.

— Так тебе шестьдесят семь?

— Да.

Он выглядит заинтригованным. И до раздражения довольным.

— Я не знал, что истребители бессмертны.

— Мы не бессмертны, — фыркаю я. — Просто живём дольше обычных людей. Бессмертие — это ваша специализация.

— Что ж, — легко произносит он, — я лишь наполовину демон, так что, полагаю, мы в одной лодке. Продолжительная жизнь, но не бессмертие.

Я прищуриваюсь.

— Сколько тебе лет?

Он ухмыляется.

— Восемьдесят четыре.

Против своей воли я начинаю считать.

Ухмылка становится шире, и снова появляется раздражающая ямочка.

— Семнадцать лет, Кошмар. Не катастрофическая разница.

В ужасе я хватаюсь за кинжал.

— Ты собираешься объяснить, как питаются демоны, или мне просто взять и пронзить тебе сердце?

Теперь Джона улыбается во весь рот — хищный, прекрасный изгиб губ заставляет магию толкаться под кожей, словно она не может решить, броситься вперёд или слушать. Улыбка делает его моложе. Ну, очевидно, моложе восьмидесяти четырёх — на вид ему около тридцати.