Полная версия книги - "Несовместимость (СИ) - Юлианова Ника"

– Обхохочешься, – мямлю я.

Теодор кивает на стул, стоящий напротив стола, за который он усаживается, подперев щеку ладонью.

– Как твои исследования? – резко меняет тему.

– Пока без прорыва, – пожимаю плечами я. – А вы? Как вы, Тео? Все эти годы…

– Мы тоже не сидели без дела, – Теодор достает что-то из кармана. Узнаю в странном предмете накопитель.

– Что это?

– Все, что мне удалось собрать, – отвечает он. – Подполье не связано никакими этическими протоколами и бюрократией. Так что уверен, ты найдешь для себя много полезных данных.

Медленно тяну руку. Подрагивающие от волнения пальцы на секунду замирают на прохладной металлической поверхности.

– Это чтобы ты не думала, что я ушел в Подполье, лишь бы только вредить. Нет… Мы тоже собирали данные. Все эти годы. Мы делали все, что могли. На что хватало наших ресурсов… Здесь куча информации. Особенно, думаю, тебя заинтересуют похожие с вашим кейсы…

– Похожие с нашим? – переспрашиваю.

Теодор кивает.

– За эти годы в Подполье мы наблюдали еще два случая зачатия от несовместимых.

– Два в Подполье, и ни одного за его пределами? – морщусь я, потому что тут и впрямь что-то не сходится!

– Женщине вне Подполья не так просто зачать от любимого человека. А учитывая, насколько редки подобные случаи – нет ничего удивительного, что они не фиксировались официальной наукой.

Самое страшное, что в словах Теодора есть своя логика.

Растираю виски в попытке осознать, что может нам дать эта информация. Впрочем, это и дураку понятно. Мы можем исследовать пары несовместимых, которые умудрились зачать, и, сравнив наши геномы, выявить какие-то закономерности и, наконец, понять, как это работает.

Эта мысль-озарение вспыхивает так ярко, что я на секунду перестаю дышать.

– Если это правда… – голос предательски хрипнет, – если это действительно подтвержденные случаи… Тео, ты понимаешь, что это значит?

– Это же риторический вопрос, а, Беляшик?

С истеричным смешком сжимаю накопитель сильнее. Боже мой! Это не просто «еще два случая». Это – бомба. Это наш шанс, наконец, вычленить тот самый определяющий маркер, который мы столько лет не могли поймать. Потому что один случай – это случайность. Два – уже повод задуматься. Три… Три – это почти система. На основании которой можно построить модели и вычислить, как это масштабировать на всю популяцию!

– Почему ты отдаешь это мне? – сиплю.

– Потому что я тебе верю, Ума, – устало растирает глаза Теодор. – Да и кому еще?

– У нас хватает хороших ученых.

– У тебя в этом деле личный интерес. А потому ты будешь эффективнее всех их вместе взятых.

– Ты мог бы раскрутить это сам…

– Нет… Подобные исследования нуждаются в государственном финансировании.

– То есть ты хочешь, чтобы я пошла за грантом к Владимиру?! – округляю глаза.

– Это лучший вариант. Он ведь тоже лицо заинтересованное. Признаться, поначалу я сомневался, но когда он прикрыл Тора собой…

– И ты готов отдать все лавры Горину?

Ну, нет… Что-то тут не так. Они же рассорились, превратившись из лучших друзей в заклятых врагов. Мне сложно поверить, в бескорыстность Теодора. Тем более что его сын был убит властью.

Тео чуть подается вперед, опираясь локтями о стол. Свет из разбитого окна ложится на его лицо резкими тенями, делая его еще более чужим… и одновременно – до боли знакомым.

– Мы без малого полвека направляли свою энергию на противостояние, и это ни к чему не привело. Как будто бы пришел черед вновь действовать вместе, тебе не кажется?

Власть и Подполье, выступающее одним фронтом? Он серьезно вообще? Этого не поймут… Ни народ, выбравший Владимира Первым консулом, ни те, что ушли в Подполье вслед за Теодором, возглавив сопротивление.

Такой союз в целом разрушит общественную модель!

С другой стороны, это, наверное, можно не афишировать. Если Владимир с Виктором вообще решатся на что-то подобное. Пока мне сложно поверить даже в то, что это происходит в реальности.

Мелькает страх, что это какая-то очередная подстава. Подполье столько наворотило, что я бы ничуть тому не удивилась. И хоть сложно поверить в то, что Тео использует меня втемную, все же… Наверное, не надо спешить, рассказывать о его предложениях, пока я сама их как следует не проверю.

От предвкушения у меня зудят пальцы.

– Мне нужно время, – говорю, не глядя на Теодора.

– У тебя его нет, – спокойно отвечает он. – Купи себе уже чип и не *би мозги.

Не могу поверить своим ушам!

– Хочешь сказать, что ходишь с чипом?

– А как, ты думаешь, я обеспечиваю нашу безопасность?

Я вообще об этом не думала! Господи, я дура? Покачав головой, бегу вперед, будто за мной черти гонятся. Не оборачиваюсь. Если обернусь – потеряю время. А мне нельзя. Потому что для человечества давно уже начался обратный отсчет.

Ныряю во влажные объятья ночи. Иду быстро, отключившись вообще от всего. Сжимаю в пальцах маленький накопитель. Не в силах поверить, что в его памяти содержится что-то такое, что может перевернуть весь наш мир. Если для этого я должна установить себе чип – черт с ним. В конце концов, когда ты подключен к глобальному разуму, работа движется в миллион раз быстрей. Думаю, это тот самый случай, когда своими принципами не грех поступиться.

Так погружаюсь в себя, что когда из-за поворота показывается башня Виктора, сбиваюсь с шага. Как-то я не готова вернуться… Еще нет. Замедляюсь, едва тащась к входу, и вдруг ощетиниваюсь, понимая, что не одна.

– Не поздно ли для прогулок? – насмешливо интересуется Первый консул.

– Может быть. Но я не обязана перед тобой отчитываться, – парирую я, придавая себе ускорения.

– Ты страшная эгоистка, Ума. Думаешь лишь о себе.

– Да ты что?

– Конечно. Знаешь, сколько врагов у нашего сына? Чего ты добиваешься, бродя без охраны?

– С сыном я разберусь сама.

Бесит, что он о нем вспомнил! Да и в целом… бесит. Ненавижу его. Да-да, знаю, что у него вроде как не было выбора. Но разве мне от этого легче? Вся жизнь насмарку. Вся моя долгая одинокая жизнь…

Коридор кажется бесконечным. Наконец, вижу дверь в свою комнату. Бесшумно прикрываю ту за собой и на секунду прислоняюсь к стене спиной. Интересно, что Владимир здесь забыл среди ночи? Чего не спешит к семье? К жене, которую, возможно, успел даже полюбить? Так шел бы!

Отталкиваюсь от двери. Подхожу к столу. Кладу на него накопитель.

– Ну что, – тихо проговариваю вслух. – Посмотрим, что ты там насобирал, Тео.

Дом реагирует мгновенно. Поверхность стола оживает, формируя нужный мне интерфейс. Я морщусь. Подключаю накопитель. И мой мир сужается до его содержимого.

Файлы. Таблицы. Модели. Видео. Записи наблюдений. Я отматываю в конец в надежде понять, какой же мне предоставлен объем информации, но понимаю лишь то, что мне жизни не хватит, чтобы все это осмыслить самостоятельно. Можно прибегнуть, конечно, к съемному анализатору, который я использую в работе, но на таких данных лучше иметь все-таки прямой доступ.

Я медлю всего секунду. Ровно столько, чтобы еще раз упрямо напомнить себе, кто я и во что верю. А потом – почти зло выдыхаю и тянусь к системной панели.

– Ладно…– шепчу. – К черту.

Интерфейс послушно раскрывается глубже. Запрашивает расширенный доступ. Полный. Без чипа – это почти издевательство. Пальцы замирают над маленьким кейсом в виде медальона, который я всегда ношу с собой.

Если я соглашусь… Назад дороги уже не будет. Не будет той, прежней меня, которая могла позволить себе роскошь идти по-своему.

– Прости, – тихо говорю не то самой себе, не то всем тем годам, что прожила иначе. И даю системе разрешение. Проходит пара секунд. Ну… Вроде ничего страшного. Мир не рушится на глазах. Но… он ощутимо меняется. Поток данных обрушивается на меня лавиной. Слои накладываются друг на друга, выстраиваются, сортируются, ищут связи быстрее, чем я успеваю осознавать происходящее. И вдруг… Я замираю.