Полная версия книги - "Как найти безымянного фейри (ЛП) - Ланкастер Эй Джей"

Ей потребовалось два дня, чтобы добраться до луга, где лес расступался перед бескрайним зеленым ковром, пестревшим дикими цветами. Плавно покачивающиеся оранжевые маки переплетались с изящными белыми кружевами дикой моркови, пурпурной мальвой и колосками розово-белых наперстянок и люпинов.

Жизель замерла на опушке — отчасти из-за нежелания выходить под палящее солнце, но главным образом потому, что этот манящий луг обязан был оказаться ловушкой. Без сомнения, бессчетное количество ужасов вырвется наружу, стоит ей ступить на траву.

За морем колышущихся красок стоял дом — хотя слово «дом» совершенно не подходило. Она зажмурилась и снова открыла глаза, но строение оставалось все таким же странным. Этот дом построил тот, кто ни разу в жизни не видел зданий и не слышал о гравитации: он расползался по неровному склону на разной высоте, был полон окон, балконов, а круглая башня соединялась с основным зданием изящным арочным мостиком. Все здесь было спроектировано — или выросло — с полнейшим пренебрежением к законам строительства. Вряд ли во всем доме нашелся бы хоть один прямой угол.

Буйная растительность вокруг расползалась без всякого контроля, отчего у нее зачесались руки — так хотелось навести порядок. Деревья, цветы, декоративные кустарники и овощи смешались в кучу, сражаясь за каждый сантиметр земли. Плющ затянул половину палисадника, тыквенные плети агрессивно карабкались по балконам, а огромные чертополохи вели ожесточенную войну с семьюдесятью другими видами сорняков за право владения клумбами.

Это место никак не могло быть обителью Проклятия. Ужасным чародеям фейри полагалось жить в зловещих черных крепостях, а не в этом жизнерадостном гибриде бреда архитектора и избушки ведьмы. Но оберег на запястье вибрировал, а метафизическая нить, привязанная к ее грудной клетке, натянулась сильнее прежнего. Он определенно был внутри, пусть даже этот дом совсем не походил на тот, что она себе представляла.

Испуганный возглас заставил ее резко обернуться, но тот, кто его издал, уже стремительно скрывался. Худощавая фигура с всплеском нырнула прямо в ручей, оставив после себя лишь мелькание темных волос и странных, светящихся глаз. Жизель нахмурилась, пока незнакомец уплывал вниз по течению. Какая-то водяная нимфа?

Полагаю, это доказательство того, что мое проклятие действует и на фейри? Возможно, именно оно спасало ее во время пути через лес. Может, она просто явится на порог Проклятия и одним своим присутствием заставит его подчиниться? Эта мысль казалась весьма заманчивой.

Она пробиралась по краю леса, ожидая, что истинная — и, несомненно, ужасная — природа дома проявится по мере приближения, но тот оставался вопиюще радостно-причудливым. Прямо за одной из печных труб росло средних размеров дерево, и Жизель рассмеялась — как, скажите на милость, такое вообще возможно?

Она тут же зажала рот руками. Как она может смеяться над домом своего худшего врага? Неужели это чары туманят ей разум?

Жизель закрыла глаза. Вспомни, чего он тебя лишил. Вспомни, зачем ты здесь.

Острые, болезненные осколки воспоминаний всплыли на поверхность. Горечь целой жизни, где каждый миг был таким же нежеланным и ярким, как и предыдущий. И пуще всего — ожидание, бесконечное ожидание. Растущая пустота в груди, зуд под кожей, ночные пробуждения от удушающего чувства отчужденности.

Пальцы сжались на рукояти кинжала. Нет. С нее хватит. Если Проклятие не идет к ней, значит, она сама придет к нему, будь оно все проклято.

Она наконец добралась до ближайшего к дому края леса. Изящная ива служила укрытием, пока она преодолевала расстояние между деревьями и заросшим садом. Глубокий пруд заманчиво блестел у ее ног. По краю росли кувшинки, раскрывшие бледные розовые бутоны навстречу дню, а под ними, едва ее тень упала на поверхность, метнулась стайка крошечных ярких рыбок. Вода была прозрачной до самого песчаного дна.

Опустив руку, Жизель ощутила восхитительную прохладу, и ей потребовалось невероятное усилие воли, чтобы не сбросить рюкзак и не прыгнуть в пруд прямо в одежде. Явиться на порог Проклятия мокрой до нитки не лучшая идея для нужного настроя.

Она поморщилась, глядя на свое зыбкое отражение. Ничего от идеальной принцессы. Лицо покраснело, значительная часть прически распустилась. Летний походный костюм сидел ладно и был практичен, но красивым его никто бы не назвал. Вода мягко отражала черты, но она знала, что у уголков ее тронутых магией глаз залегли мелкие морщинки. По крайней мере, светлые волосы скрывали седину, а ее тщеславие предпочитало верить, что седины просто нет.

Какая разница, как я выгляжу? Мне точно нет дела до того, что ОН обо мне подумает. Именно поэтому она не стала брать с собой наряды. Зачем переводить красоту на ужасного чародея, испортившего ей жизнь?

Впрочем, другая ее часть, выросшая при дворе, прекрасно знала, как внешность влияет на отношение людей. Не то чтобы кто-то относился к ней нормально, когда проклятие жалило дискомфортом окружающих, но она не могла не заметить, как менялось это отношение по мере того, как она все прочнее утверждалась в статусе «старой девы». Что, если Проклятие увидит ее и скривится? Может, следовало надеть самое впечатляющее придворное платье, хотя, видит бог, тащить его сюда ей бы не хотелось.

Она жалела, что не относится к числу людей, не страдающих от подобных противоречивых сомнений. Принцессы из сказок никогда ничего подобного не испытывали, и она завидовала их уверенности. Хотя бы выбрось все это из головы, прежде чем столкнешься с Проклятием! Что бы она ни чувствовала внутри, Жизель была твердо намерена не показать ему ничего, кроме абсолютной уверенности в себе.

Проиграв борьбу с собственным тщеславием, она опустилась на колени и принялась шарить в рюкзаке в поисках гребня. Это было совершенно не к месту, но причесанные волосы подарят хотя бы немного уверенности.

— Я принцесса Жизель, первенец королевы Бианки Ишшийской. Ты назовешь мне свое имя и освободишь меня от наших уз, — пробормотала она себе под нос, зачерпывая воду и умывая щеки, чтобы остудить их. Звучит ли это властно? Стоит ли добавить что-то про золото? Она попыталась придать голосу твердости. — Ты сочтешь договор исполненным, иначе я не дам тебе противоядие.

Противоядие от чего?

Жизель резко обернулась, сердце заколотилось в груди. Из подлеска, высоко подняв хвост, выбежал рыжий кот. Его шерсть выделялась ярким, сочным пятном на траве, буквально сияя на солнце. Он боднул ее головой в ногу, требуя ласки.

— Привет, — вырвалось у нее. Ей почудилось, будто кто-то заговорил? — Ты откуда взялся?

Из дома, — прозвучал в ее голове пушистый, бархатный голос. Рука Жизель замерла, и кот тут же уткнулся головой в ее ладонь. Гладь еще, — потребовал он.

— Ты умеешь говорить?!

Почему ты остановилась? Гладь дальше!

Она снова принялась чесать кота за ухом.

— Ты… ты его кот?

Чей?

— Фейри, который живет в этом доме.

Кот уселся на задние лапки и чопорно уставился на нее.

Коты не принадлежат людям, — заявил он. — Можешь звать меня Зингибер.

Сердце внезапно подскочило к самому горлу.

— Я Жизель. Ты знаешь имя фейри, который живет в этом доме?

Неужели все так просто? Ее мать не смогла разгадать загадку чародея и узнать его имя, но…

«Он не пользуется своим именем».

…разумеется, все не могло быть настолько просто.

— А как его тогда называют?

Фейри из Дома Небесной Мальвы.

Она сглотнула.

— И как он выглядит?

Зингибер пожал плечами.

Ужасно.

— Понятно, — слабо произнесла она. Ужасно. Однажды она спросила у матери, как выглядит Проклятие. Реакция королевы Бианки оказалась красноречивее слов: ее нелегко было испугать, но она замерла, побледнела и плотно сжала губы. «Он был чудовищем, — сказала она тогда. — Не проси меня снова возвращаться к этим страшным воспоминаниям».