Полная версия книги - "Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП) - Харк Брайони"

Нет, ничего не делай.

Он не должен реагировать, не должен показывать двору, королю ни капли гнева из-за того, как со мной обращаются. Взгляд Рена прикован к Алдрику, пока рука короля блуждает по моим рёбрам. Рен остаётся совершенно неподвижным, сохраняя пустое, терпеливое спокойствие. Точно волк перед прыжком. Алдрик снова прижимает меня к себе. Его дыхание обжигает ухо.

— Я хочу, чтобы ты запомнила этот танец, моя невеста, — шепчет он. — Потому что в нашу первую брачную ночь тебе понадобится хотя бы одно воспоминание о моём нежном обращении, за которое можно будет уцепиться, — тыльные стороны его костяшек проводят по моей челюсти, — чтобы сравнивать с ним мои прикосновения. Ведь в ту ночь я заявлю такие права на твоё тело, что ты будешь чувствовать это ещё несколько недель.

Он прикусывает мочку моего уха достаточно сильно, чтобы причинить лёгкую боль, а затем с театральным жестом отпускает меня.

Зал ревёт. Менестрели с грохотом обрывают свою мелодию. Алдрик склоняется в глубоком, театральном поклоне. Затем он поворачивается и кланяется мнимому королю, посылая ему подмигивание.

— Надеюсь, вам понравилось представление, мнимый король.

Рен снова сидит в кресле, на его челюсти ходят желваки. Он заставляет себя выдавить ленивую улыбку и одобряюще кивает королю.

— Я доволен, Ваше Величество.

Алдрик поворачивается к шуту спиной, посчитав свою цель достигнутой, и переводит внимание на кукольную сцену, которую выкатывают на середину зала.

— А теперь, — громогласно объявляет он, — потеха для нашего Лорда Беспорядка. Да начнётся представление!

Факелы вдоль стен гаснут один за другим, погружая сцену во тьму перед началом постановки. Большой зал тонет в дыму и полумраке, освещаемый лишь мерцающими свечами на высоком столе.

Внимание придворных переключается на импровизированные подмостки, и танец унижения быстро забывается.

Алдрик оставляет меня, одну и потрясённую, стоять посреди перемещающейся толпы. Я чувствую, как Рен пытается отыскать меня. Я обхватываю себя руками за талию и, помедлив мгновение, наконец поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

И чистая, первобытная ярость, с которой я сталкиваюсь, перехватывает мне дыхание.

Никто из нас не двигается. Мы молча смотрим друг на друга, пока зал взрывается буйным хохотом. Пьеса началась.

Пьяный лорд проходит перед возвышением, шатаясь и спотыкаясь на ровном месте. Кубок выскальзывает из его руки и с треском разбивается о каменные ступени. Осколки стекла разлетаются по полу. Лорд отмахивается со смехом и ковыляет дальше к кукольной сцене.

Яростный взгляд Рена больше не прикован ко мне. Он смотрит вниз, на стекло.

Поднявшись с мнимого трона, Рен перешагивает через разбитый кубок и стремительно наклоняется, это движение крадёт темнота и дым. Он прячет в ладони крупный зазубренный осколок, сжимая пальцы, чтобы скрыть его.

И я с внезапной, тошнотворной уверенностью понимаю, что он задумал. Осознание пронзает меня диким уколом ужаса. Глядя на то, как Рен крадётся к задним рядам толпы, я знаю, что сейчас произойдёт. Прямо на глазах у всего двора.

И он умрёт за это. Гвардейцы Алдрика изрубят Рена прежде, чем король успеет сделать свой последний вдох.

Я не думаю — я действую.

Двор увлечён пьесой, и это даёт мне необходимое время, чтобы пересечь зал к Рену и перехватить его до того, как он доберётся до спины Алдрика.

Я хватаю его за руку, и мне требуется колоссальное усилие, чтобы не дать ему вырваться. Я цепляюсь за него, переплетая наши пальцы, и мне наконец удаётся настолько отвлечь его от первоначального плана, чтобы вытащить из переполненного зала.

Не давая ему возможности задавать вопросы, я увлекаю его за угол, в потемневшую нишу. Тени поглощают нас, но я всё ещё вижу кипящую в нём ярость. Я вижу то, что он намерен сделать в ту же секунду, как покинет этот угол, если я не смогу его остановить.

Я прижимаю его спиной к стене, хватаю за ворот пёстрого шутовского костюма и приподнимаюсь на цыпочки.

— Сера, что ты…

Мои губы врезаются в его губы.

Глава 12

Серавин

Поцелуй выходит неистовым, отчаянным и пьянящим. На короткое мгновение шок заставляет его застыть, прижавшись ко мне. Я слышу, как осколок стекла с глухим стуком падает на пол. Затем его ладони обхватывают моё лицо и затылок. Тепло его крови на ладони просачивается в мою кожу.

Глухой стон вырывается из его груди, когда его губы становятся голодными, углубляя поцелуй. Он отвечает с первобытной жаждой, притягивая моё тело вплотную к своему, слегка сгибая колени, чтобы соединить нас полностью.

Я в его руках, его губы приоткрываются над моими, его язык проникает в самую глубь моего рта, заявляя на меня права. И вдруг этого оказывается мало. Он разворачивает меня, прижимая спиной к стене, запрокидывает мою голову назад, отыскивая ещё более сокрушительный угол.

— Боги… чёрт, Сера, — бормочет он в губы. Его грубый большой палец очерчивает линию моей скулы, и я чувствую это всем нутром.

С моих губ срывается тихий, невольный звук. Его рот спускается по моей челюсти, прокладывая обжигающий след к шее, и на один невозможный удар сердца я сдаюсь. Из его горла вырывается низкий, сорванный звук, а затем он яростно целует меня, перехватывая его.

Где-то на задворках сознания я понимаю, насколько это безрассудно. Я знаю, чем я рискую, чем рискуем мы оба. Но я не могу позволить ему вернуться в тот зал с жаждой убийства в глазах.

Пусть лучше это будет похоть.

Его руки сжимаются в моих волосах под короной и скользят ниже, обхватывая мою челюсть, затылок, тонкую талию, прижимая меня к себе, пока я не начинаю ощущать каждую натянутую линию его тела сквозь шёлковое платье. Поджарый, жёсткий контур его груди, жар рёбер, напряжённую сдержанность в его теле, готовую вот-вот сломаться.

Его язык очерчивает изгиб моих губ, и он стонет мне в рот. Его ладонь скользит вверх по моему затылку, зарываясь в волосы, и сжимает их, отклоняя мою голову, чтобы сделать этот поцелуй ещё глубже.

Я льну к нему всем телом, и из него вырывается ещё один сокрушённый звук, когда его рука опускается ниже, находит изгиб моего бедра сквозь алый шёлк и сжимает его. Рен отвоёвывает каждый дюйм, к которому посмел прикоснуться Алдрик.

Громкий взрыв аплодисментов врывается в это мгновение, разбивая его реальностью.

Рен обрывает поцелуй. Его грудь тяжело и часто вздымается. Его волосы растрепаны моими руками, корона Алдрика сидит набекрень. Он опускает свой лоб на мой, его дыхание прерывистое. Большой палец скользит под моей челюстью, нежно поглаживая кожу.

— Встреться со мной позже, — требует он.

Я с трудом втягиваю воздух.

— Я не знаю, смогу ли…

— Приди ко мне, Сера, — произносит он, и отчаяние, пылающее в его глазах, прожигает меня насквозь.

— Я приду.

И в это мгновение, пока моё сердце зажато в тиски, я говорю это искренне.

Я закрываю глаза. Моя рука всё ещё лежит на его затылке, я боюсь отпустить. Его большой палец гладит меня под челюстью. Я приподнимаю подбородок и целую его ещё раз, на этот раз мягче, медленнее. Долгое, сладкое прикосновение моих губ, в котором чувствуется вкус всей той сдержанности, что мы только что разрушили.

Когда я отстраняюсь, Рен проводит большим пальцем по моей щеке, стирая любой видимый след своей крови. То, что, скорее всего, попало на моё платье, скрыто алым цветом.

— Уходи первым, — говорю я ему, прижимая палец к его губам, когда он пытается возразить. — Тебя должны видеть в зале. Иди.

Рен медлит ещё мгновение, прежде чем коснуться моей щеки, а затем покидает угловую нишу. Я выжидаю необходимое время, разглаживая ладонями платье, чтобы собраться с духом. Затем я возвращаю лицу выражение-маску и выхожу в тусклый, освещённый факелами коридор.

Я прохожу мимо Большого зала, шум которого становится всё тише, пока я продолжаю идти и сворачиваю в боковой коридор. Изольда стоит там, прямо на том месте, где и обещала быть, если она мне понадобится. И сейчас она мне нужна.