Полная версия книги - "Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С."

Видящие старели не так, как люди, несмотря на то, что были очень похожи на нас.

Во-первых, они доживали примерно до семисот лет, а может, и больше — никто не знал наверняка, как долго они могли прожить. Предположительно, молодые видящие выглядели как дети предподросткового возраста, пока им не исполнялось около двадцати. Примерно после тридцати-сорока они старели более постепенно, пока не достигали возраста восьмидесяти-девяноста лет.

С этого момента, предположительно, они вообще не старели в течение нескольких сотен лет, и все они выглядели примерно так, как будто им было под тридцать. Я понятия не имела, как они выглядели раньше, но я слышала, что в Гималаях и других отдалённых уголках Азии жили видящие возрастом более шестисот лет.

Я прошла ещё несколько кварталов, прежде чем мне пришло в голову, что я никогда раньше не видела видящих мужского пола, по крайней мере, за пределами каналов. Судя по тому, что я видела в каналах, женщины составляли более девяноста процентов от всех видящих, завезённых в Соединённые Штаты.

Мы не успели пройти и квартала, как наткнулись на первый фетиш-клуб видящих.

Снаружи стояли два накачанных охранника, оба, очевидно, были вооружены лучше, чем одетые в костюмы сопровождающие мужчин-видящих, которых мы видели на тротуаре. Я также видела одну видящую-женщину на поводке, очевидно, в качестве рекламы предлагаемых внутри услуг.

Даже несмотря на охрану, я всё равно была потрясена, увидев вход в нечто подобное прямо на Третьей авеню.

В Сан-Франциско входы в большинство клубов видящих были, мягко говоря, неприметными. Местные жители знали, где находится несколько из них, но мне говорили, что в по-настоящему элитных клубах вообще нет вывесок. Эти клубы действовали исключительно за счёт прямых обращений, скорее всего, через порталы с ограничением по доходу и сарафанное радио среди своих богатых клиентов.

В Нью-Йорке это выглядело так, будто им просто стало всё равно.

Мы также видели несколько протестующих, но не в большом количестве.

Рекламные плакаты сопровождали нас по всей улице, на стенах виртуально усовершенствованных зданий, демонстрируя изображения гораздо более масштабных протестов, происходящих на Юнион-сквер и Вашингтон-сквер-парк. Я видела, что Джон всё время задерживался, уставившись на кадры. Видя, как он несколько раз хмурился, я также могла предположить, что он, вероятно, хотел отправиться туда.

Все каналы предупреждали о том, что в этот район лучше не соваться.

Очевидно, они уже арестовали десятки человек, и, хотя протесты продолжались всю ночь более или менее мирно, произошло несколько стычек, в результате которых копы применили газ к толпе, оттеснив её назад.

Поскольку у нас не было постоянной прописки в штате Нью-Йорк, к нам отнеслись бы как к сторонним агитаторам. Большинство штатов жёстко обращаются с приезжими, чтобы пресечь межгосударственные протесты и демонстрации, поэтому если нас арестуют, мы, скорее всего, проведём как минимум неделю в тюрьме и столкнёмся с серьёзными штрафами, даже если это будет ситуация в духе «очутились не в то время и не в том месте».

Я знала, что Джон тоже это понимал, и, вероятно, именно это удерживало его от того, чтобы уговорить нас пойти туда вместе с ним.

Даже если не считать видящих, сам город казался мне более оживлённым и многолюдным, чем когда-либо в предыдущие разы, когда я там бывала. В воздухе чувствовалась какая-то вибрация, похожая на то, что ощущаешь перед сильным штормом или, может быть, землетрясением. Терминалы виртуальной реальности, казалось, торчали из каждой стены, каждого уличного фонаря и киоска. Благодаря новой «умной рекламе» виртуальные люди ходили по улицам рядом с обычными пешеходами, иногда увеличивая население почти вдвое.

Рекламные объявления следовали за нами несколько кварталов, когда мы случайно запускали их, показывая, как бы мы выглядели в дизайнерской одежде, рассказывая о замечательных возможностях, которые мы упускаем, не пользуясь услугами того или иного банка или не приобретая ту или иную страховку. Виртуальная реклама пыталась заставить нас рассказать, что мы хотим получить на Рождество, какая у нас любимая группа, какой вкус безалкогольного напитка или кофе мы предпочитаем, каким был наш идеальный мужчина (или женщина), обычно превращая интеллектуальную рекламную голограмму в известного актёра или модель.

Затем те же самые рекламные объявления пытались продать нам новую машину, стрижку, круиз в Гренландию, более белые зубы, марочное вино, редкие шоколадные конфеты, домашнего робота-питомца или облегающее нижнее бельё.

Учитывая это, а также все эти робо-такси, обычные такси и сигналящие машины, я удивлялась, что это не увеличивает количество наездов на пешеходов.

Как бы то ни было, я довольно часто сталкивалась с людьми, особенно когда мы бродили по Таймс-сквер, где количество как виртуальных, так и реальных людей росло в геометрической прогрессии.

По правде говоря, умная реклама стала настолько популярной, что не всегда было легко заметить разницу.

К счастью, мы недолго пробыли на Таймс-сквер, а вернулись на Пятую авеню и направились на север. Как раз в тот момент, когда мы собирались войти в Центральный парк, я на полном ходу врезалась в кого-то, да так сильно, что даже упала.

Прежде чем я успела прийти в себя, она зашипела на меня:

— Смотри, куда идёшь… червяк!

Голос был хриплый, с незнакомым мне акцентом, который звучал как странная комбинация восточноевропейского и азиатского.

Я взглянула ей в лицо, прежде чем до меня дошёл смысл её слов.

Как только это произошло, я не смогла удержаться и уставилась на неё.

Её тёмно-фиолетовые глаза впились в меня с высоты роста, на добрых 30 см превышающего мой, даже если бы я не растянулась на тротуаре. На ней было платье из искусственной кожи, которое едва прикрывало её промежность, и один из тех ошейников из зелёного металла, соединённых с длинным ожерельем, выполненным в виде старомодного поводка-цепочки. Её руки, как и шея, были покрыты татуировками.

Она, должно быть, была видящей.

В отличие от мужчин-видящих с непроницаемыми лицами, которых я встречала на улице, или от наигранно соблазнительных взглядов проституток-видящих, стоявших возле клубов, эта выглядела сердитой и почти опасной. Её лицо с высокими скулами было суровым, фиолетовые глаза — узкими и проницательными, губы скривились в недовольной усмешке.

Она посмотрела на меня сверху вниз, и у меня сложилось впечатление, что я напугала и её тоже.

— Так тебе и надо! — сказала она. — Смотри, куда прёшь, чёрт возьми!

Я смогла только кивнуть, чувствуя, как краснеют мои щёки.

Туфли на её ногах (в дополнение к тому, что они, вероятно, стоили больше, чем месячная арендная плата за мою квартиру в Сан-Франциско) могли бы пронзить мою шею насквозь и пришпилить к тротуару, если бы не каблук с шипами.

Я всё ещё смотрела на неё, когда Джон подошёл сзади и рывком поднял.

Затем из ниоткуда появился мужчина.

Прежде чем я успела заговорить, он поднял метровый тёмно-зелёный шест, словно это был меч. Он стоял у неё за спиной, так что видящая, очевидно, его не замечала.

— Не надо! — начала я, поднимая руку.

Он сильно ударил её прутом по спине.

Я видела, как она забилась в конвульсиях, а затем упала на колени, как будто кто-то подбил её ноги. Она упала с колен прямо на лицо и грудь.

Я в шоке уставилась вниз, когда Джон дёрнул меня назад и поставил на ноги, подтягивая за руки, пока я не приняла более или менее вертикальное положение. Не в силах отвести глаз от видящей, которая, задыхаясь, лежала на тротуаре и глядела на меня снизу вверх в каком-то растерянном шоке, я сопротивлялась попыткам Джона оттащить меня в сторону.

Ботинок из синтетической кожи опустился прямо на шею женщины, прижав её лицом к тротуару.

— Господи Иисусе! — я уставилась на мужчину, который напал на неё в первый раз. — Какого чёрта, по-твоему, ты делаешь? Отпусти её! Сейчас же!