Полная версия книги - "Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел"

Афина издаёт долгий, полный бессилия стон.

— И как это может стать хорошим воспоминанием, если ты до конца жизни будешь сидеть за решёткой?

— Я уверена, мы сможем добиться смягчения наказания, — неуверенно предполагает Тейя. — Ты помогала ЦРУ. Это же должно что-то значить, правда?

— Ты не проведёшь всю жизнь в тюрьме, — добавляет Афина.

— Вы ведь сможете приходить ко мне? — спрашивает Рея почти запинаясь, с печальной улыбкой. — Будете приходить, да?

Чёрт, сейчас я расплачусь.

— Конечно. Конечно будем, — торопится заверить её моя кузина и тут же бросается ей в объятия.

Сначала Рея остаётся неподвижной. По её взгляду видно: она ожидала чего угодно, только не объятия. Но когда Афина прижимается сильнее, Рея наконец оттаивает.

Такой я её ещё никогда не видел.

Она обнимает дочь в ответ: одну руку кладёт ей на спину, вторую — на затылок, запускает пальцы в волосы и осторожно гладит.

Тейя отворачивается, вытирая слёзы. Гера рядом берёт её за руку.

Потом Афина отстраняется и резко направляется к дверям.

— Я поговорю с агентами. Должен быть выход. Обязательно должен.

Рея пытается её окликнуть, но дочь уже исчезает.

Лав, должно быть, всё это время слушала разговор, прервав попытки связаться с остальными. Когда наши взгляды встречаются, она слегка вздрагивает и тут же пробует снова.

Она вдруг замирает, широко распахнув глаза.

— Гермес? Тим? Кто-нибудь меня слышит?

Я двигаюсь раньше, чем успеваю подумать. Ей даже не нужно торопливо махать нам, чтобы позвать к себе.

— Герм! Как вы? Где вы? Всё хорошо?

Мы тут же подбегаем и окружаем её, отчаянно пытаясь уловить как можно больше подробностей.

Но вместо облегчения её лицо темнеет. Черты заостряются и искажаются от ужаса. Она хватает ртом воздух, а когда наконец говорит, голос дрожит.

— Аполлон?

Глава 67…ТЫ БЫЛ БЫ ТАМ

Некоторые, в том числе Ницше, считали, что надежда, оставшаяся в сосуде Пандоры, была не даром, а ловушкой. Тонким, коварным злом, которое лишь продлевает страдание.

— Ты тоже был бы в моих последних семи минутах.

Гермес

— Я думала, игра, которую мы только что прошли, и была игрой Пандоры! — восклицает Хейвен.

Я всё ещё не пришёл в себя после того, что только что услышал, но нахожу силы ответить:

— Я тоже, МР. Я тоже.

Голос: Пожалуйста, введите пароль, чтобы начать игру!

— Да дай ты мне время, блядь! — ору в потолок, даже не понимая, откуда доносится этот раздражающий голос, который преследует нас с тех пор, как мы спустились под землю.

Тимос пытается скрыть тревогу, держать лицо и вести себя как агент ЦРУ, который сейчас вытащит нас из очередной задницы. Он постукивает пальцами по стеклу того, что во всех смыслах выглядит как настоящее хранилище.

— Вы понимаете, что, если бы мы так и не узнали цифры Пандоры, то остались бы заперты здесь и умерли от голода и жажды? — шепчет он. — Это абсурд.

Мы бы никогда отсюда не вышли, не закончив игру. И никогда бы её не начали, не зная последовательности.

— Надо идти дальше. Давайте уже покончим с этим, — говорит Аполлон, проходит мимо нас и останавливается перед клавиатурой.

Я уже собираюсь его остановить, попросить подождать хотя бы ещё минуту… но какой в этом смысл? Пока мы не запустим игру, всё равно не узнаем, в чём она состоит и что нам нужно делать. Невозможно попасть в ловушку, если мы даже не начали.

Длинные пальцы Аполлона нажимают клавиши.

1, 2, 3, 4, 1, 0.

Экран мигает.

Потом появляется надпись: Ошибка.

Земля словно уходит из-под ног, и я прижимаю ладонь к стеклянной стене, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Лицо Аполлона за считаные секунды теряет цвет.

— Какого чёрта это значит? — взрывается Хайдес, скорее злой, чем испуганный.

Он встаёт рядом с Аполлоном и нажимает те же самые клавиши.

Экран снова мигает.

Та же надпись: Ошибка. Осталась одна попытка.

Хайдес, как всегда воплощение спокойствия, бьёт кулаком по стеклянной стене.

— Так, какого хуя значит, что комбинация неправильная и у нас осталась одна попытка?

— Мы знаем ровно столько же, сколько ты. Успокойся, — огрызается Тимос.

Похоже, мне снова придётся включать мозг. Я смог связать эти тупые сосуды с призами через математику, значит, смогу и это. Смогу понять, почему нас не пускают внутрь.

— Числа должны быть правильными, иначе мои рассуждения в предыдущей игре вообще не имели бы смысла, — объясняю я, указывая на дверь за нашими спинами, ведущую в студию.

— Тогда что мы делаем не так? — спрашивает Тимос.

Я встречаюсь взглядом с разноцветными глазами Хейвен, и кажется, нас одновременно осеняет одна и та же мысль.

— Неправильный человек вводит пароль. Может, это должен сделать тот, кто сам является частью Пандоры, — опережает меня она.

Я киваю, ощущая то же самое. Можно отдать последнюю попытку Аполлону, Хейвен или Локи… но в этом нет никакой логики. Тогда уж лучше попробовать мне — хотя бы с каким-то обоснованием.

Я нажимаю цифры по порядку и несколько раз проверяю, что нигде не ошибся. Спокойно перечитываю последовательность, потом подтверждаю ввод.

Экран мигает несколько секунд, после чего сверху загорается единственная красная лампочка и направляет луч прямо мне в лицо.

Пароль верный.

Голос: Теперь вы можете войти и начать игру.

Кто бы ни наблюдал за нами издалека и ни общался с нами, произносит это почти приветливо.

Дверь разблокируется с сухим щелчком. Она автоматическая и отъезжает вправо. Тимос тут же оттаскивает меня в сторону.

— Я войду первым.

Я собираюсь возразить, но он не позволяет. Довольно грубо заставляет меня замолчать и ступает в хранилище Пандоры. Остаётся внутри и внимательно осматривает каждый угол. Разводит руки в разные стороны, делает два осторожных шага влево, два вправо и один вперёд.

— Всё выглядит нормально. Даже слишком. В смысле, вообще ничего не происходит, — наконец говорит он. — И где игра?

— Может, она запустится, только когда войдём все? — предполагает Хейвен.

Хайдес не успевает её остановить: тянет руку ровно в тот момент, когда она делает два быстрых шага и переступает порог. Встаёт справа от Тимоса и ждёт.

Мы ждём вместе с ней.

Ничего.

— Заходим все, — со вздохом решает Аполлон.

Он третий. Проходит мимо МР и Тимоса и становится впереди, прямо напротив компьютера.

— Аполлон, ничего не трог…

Между ним и компьютером есть один квадрат пола, и в тот момент, когда он ставит на него обе ноги, всю маленькую комнату разрывает оглушительная тревога. Вой сирены такой резкий, что я закрываю уши ладонями.

Голос: Игра Пандоры началась! Минное поле.

О нет.

«Минное поле» не звучит как что-то особенно мирное.

— Аполлон, не двигайся! — перекрикивает шум Тимос.

Когда тревога прекращается, её сменяет равномерный писк. Ритм чёткий: мысленно я считаю один сигнал каждые две секунды. Похоже на звук аппаратуры в больничной палате — тот же уровень обманчивого спокойствия.

Пол под ними загорается. По краям квадратных плиток пробегают золотые полосы света, а на каждой появляются буква и цифра. Ноги Аполлона закрывают обозначение под ним, но, судя по соседним квадратам, там наверняка написано A2.

Голос: Вы находитесь на поле из девяти квадратов: A1, A2, A3, B1, B2, B3, C1, C2, C3. Под одним из них находится взрывное устройство, которое активируется, как только вы полностью переносите вес тела на соответствующий квадрат.

У меня очень плохое предчувствие, пока я повторяю всё Локи, чтобы он тоже понял, в какую охуительно прекрасную ситуацию мы опять вляпались. Очередную, между прочим.

Голос: Вы сразу нашли бомбу. Она находится под квадратом A2, на котором стоит Аполлон.

Тело брата мгновенно каменеет. Тимос выкрикивает грязное ругательство, а Хайдес тут же бросается внутрь хранилища и встаёт рядом с ним, словно это хоть чем-то может помочь.