Полная версия книги - "Те, кого не существует (ЛП) - Рид Элль"

Беззвучно проплакав под душем, я одеваюсь и возвращаюсь в комнату, снова наложив чары.

Достаю учебные материалы и занимаюсь небольшими исследованиями, пока не слышу, как начинают просыпаться подруги. Сегодня мы идём покупать наряды на Канун Всех Святых.

Я как раз заканчиваю краситься, когда в приоткрытой двери появляется голова Клэр.

— Ты готова? — спрашивает она.

— Ага, полностью готова и рвусь в бой, — отвечаю я, откладывая тушь. Разворачиваюсь на вращающемся стуле и встаю.

Кажется, вся кровь под действием силы тяжести мгновенно приливает к ногам, и голова начинает кружиться.

— Эй, ты в порядке? — Обеспокоенный голос Клэр звучит словно из-под воды, пока я покачиваюсь на ватных ногах.

Она полностью заходит в комнату и хватает меня за плечи. Через пару секунд головокружение проходит, зато в нос ударяет приторно-сладкий запах её духов, от которого меня начинает мутить.

— Теперь всё нормально, — говорю ей, выдыхая.

Она ещё немного держит меня за плечи, прежде чем отступить.

— Просто слишком резко встала, — объясняю я, сама не понимая, кого пытаюсь убедить — её или себя. — Я сегодня ещё кофе не пила.

Под её недоверчивым взглядом я смеюсь.

— Правда, всё хорошо, — заверяю её, начиная собираться по комнате: хватаю пальто и запихиваю вещи в сумку. — Пошли по магазинам.

ГЛАВА 7

ТАЙ

С той ночи, когда Атлас присоединился к стае, я стараюсь как можно реже бывать дома. Я не доверяю Атласу настолько, чтобы быть уверенным, что он не станет рисковать.

Поэтому теперь рискую сам и давлю на Адисиуса, выбивая всё больше времени вдали от ранчо. Я намеренно оставляю некоторые зацепки в исследованиях открытыми, чтобы говорить ему, будто у меня больше сведений, чем есть на самом деле. И рассказываю ему больше о ней, чтобы он разрешал дольше за ней наблюдать.

Вот как сегодня. Выходной. Исследованиями заниматься не нужно, но я убедил его отпустить меня в город ради слежки. Взамен должен заехать в больницу и пополнить наши запасы крови. Я вскакиваю с кровати и иду в душ.

Стоя под горячими струями, я прокручиваю в голове вчерашний допрос после возвращения домой. Хотя теперь я рассказываю больше подробностей, вопросы Адисиуса всё сильнее напоминают перекрёстный допрос. Приходится быть осторожнее и тщательно продумывать ответы. Я даю ему достаточно, чтобы он получал сведения об эксперименте, но мелочи оставляю при себе.

Например, то, что провожу, наблюдая за Рэд, ещё больше времени, чем ему известно, и слежу за ней, как её чёртова тень, потому что мне нравится находиться рядом. Или то, что каждый раз, когда мне удаётся прочитать выражение её лица или понять настроение, внутри пробегает лёгкая дрожь предвкушения.

Теперь я намного внимательнее слежу за тем, чтобы она меня не замечала, но мне даже удалось пробраться на несколько её лекций — там достаточно студентов, чтобы спрятаться у всех на виду.

К сожалению, на занятиях она почти не участвует и будто сжимается, когда преподаватель вызывает её отвечать. Но когда ей всё-таки приходится говорить, я впитываю звук её голоса и запоминаю каждое слово, чтобы потом снова прокрутить в голове.

Она учится на историка и сосредоточилась на войне. Желание спросить, что она обо всём этом думает, уже начинает раздражать. Теперь это почти потребность.

Что она думает о нашем истреблении?

Судя по обрывкам, которые я слышал на её занятиях, думаю, она может сочувствовать моему виду. Будучи полуфэйри, она вполне могла бы оказаться по любую сторону. Если сильно упрощать, война шла между вампирами и фэйри. Но рядом с нами сражалось множество людей и полуфэйри, и даже несколько семей чистокровных фэйри пытались нас защитить. В действительности всё было далеко не чёрно-белым.

Я особенно внимательно наблюдаю за ней в библиотеке, когда она читает книги определённых авторов, историков или воспоминания тех, кто пережил войну. И меня успокаивает, когда она заметно раздражается из-за тех, кого я лично знал как мудаков с видовым шовинизмом.

Ещё внимательнее я слежу, когда она берёт работы Г. Дж. Фицроя — за последние недели такое случалось уже несколько раз. Так вышло, что он мой друг, и он рискует собственной шеей, публикуя исследования, которые ставят под сомнение общепринятый взгляд на войну.

Пару дней назад жажда ответов стала настолько сильной, что я даже вломился к ней в комнату, надеясь хоть немного удовлетворить любопытство.

Да, знаю. Это уже действительно переход всех границ, но я зашёл слишком далеко, так что теперь можно уж полностью принять всю эту хрень со слежкой.

В её комнате я узнал, что художественную литературу она любит не меньше книг, которые читает для учёбы. Лежало несколько потрёпанных романов, к которым она, похоже, любила возвращаться снова и снова.

В комнате было столько её запаха, что несколько минут я просто стоял и вдыхал его.

Кроме книг, личных вещей оказалось немного. Моё внимание привлекла одна фотография — она и мужчина постарше. Они обнимают друг друга за плечи, улыбаются под летним солнцем и держат в руках бокалы шампанского.

Одного сходства хватило, чтобы понять: это её отец. У них одинаковая форма глаз, хотя зелень её глаз чуть холоднее. Вина пробирает до костей: я не имел прямого отношения к его смерти, но почему-то всё равно чувствую себя ответственным.

Я не задержался надолго, потому что хотел увидеть её за ужином тем вечером.

Вот тот ужин оказался очень познавательным. Именно тогда я узнал о сегодняшнем походе по магазинам.

Выйдя из душа, я заканчиваю одеваться и хватаю пальто, гадая, что сегодня узнаю о моей маленькой самке.

О самке.

Не «моей».

Идиот.

ГЛАВА 8

АВРОРА

В торговом квартале на северном берегу реки мощёные пешеходные улицы забиты людьми. Все кафе переполнены теми, кто выбрался на поздний завтрак, наверняка пользуясь солнечным днём. На улице довольно холодно, но светит солнце, а многие заведения растопили дровяные печи, чтобы посетители могли сидеть на открытых площадках вдоль витрин.

Этот квартал — старейший в городе, смесь открытых площадей и извилистых улочек. В магазинах можно найти всё, что только может понадобиться: одежду, товары для дома, книги и редкие продукты.

Мы с Клэр и Бри всё утро бродим по магазинам, попивая кофе навынос из нашего любимого места, где сами обжаривают зёрна.

Все трое уже увешаны пакетами — покупок набралось немало. И у меня среди них не только платье, которое я выбрала для вечеринки.

Я решила нарядиться древней богиней мёртвых, которую обычно изображают с её знаменитыми рыжими волосами и в золотых металлических платьях. Мне хочется хотя бы раз показать свой настоящий цвет волос, а найденное платье просто потрясающее. На него я потратила больше, чем следовало, но стоило его примерить, и я сразу влюбилась: геометричный крой, сочетание золотистых металлических вставок и полупрозрачных участков, не говоря уже о разрезе до самого верха бедра. Казалось, его сшили специально для моего тела: все линии ложились именно там, где нужно, подчёркивая изгибы — ну, те, которые у меня есть благодаря чарам. Но платье мне всё равно безумно нравилось.

Да и на костюмное оно не особо похоже, так что я надеюсь потом надеть его ещё раз.

Из-за потраченных денег мне было немного неловко, ведь теперь у меня есть доступ ко всем отцовским сбережениям, но это первая роскошная покупка, которую я себе позволила. К тому же я получаю арендную плату за старый дом и магазин, которым папа владел в нашей родной деревне, так что пока заканчиваю учёбу, совсем без дохода не остаюсь.

— О-о-о, обожаю этот обувной. У них лучшие туфли на каблуках, — восклицает Клэр, подталкивая нас с Бри вправо, к яркому магазину.

— У тебя разве уже нет туфель к наряду? — замечает Бри, хотя сама улыбается.