Полная версия книги - "Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби"

Он смотрит на меня, взгляд тёмный, жадный, словно пытается запечатлеть эту секунду в памяти. А потом накрывает мои губы новым поцелуем — глубоким, тягучим.

И я хочу его. Не только так. Не только его прикосновения, губы, вес надо мной.

Мне нужно ощущать его. Кожу к коже. Без границ. Без преград.

Я хватаюсь за его кожаный доспех, дёргаю, пытаясь стянуть, нетерпеливая, раздражённая ремнями, слоями…

Клянусь богами, зачем он носит столько всего?

Тэйн тихо смеётся мне в губы, низко, хрипловато, с той самой узнающей ноткой, от которой у меня перехватывает дыхание. Потом он чуть отступает, расстёгивает кожаный верх и одним движением срывает рубашку, отбрасывая её в сторону.

О.

О!

Мои пальцы застывают там, где секунду назад скользили по его животу, потому что Тэйн — чистая сила. Каждый его мускул очерчен тенью и светом, словно создан для боя.

И для меня.

Он опирается руками по обе стороны от меня, плечи напрягаются, когда он наклоняется ближе, и всё внутри сжимается до дрожи. Я не могу ни говорить, ни думать — остаётся только ощущать.

Тепло его кожи. Его близость. Напряжение между нами, идущее по нервам, стягивающее нас всё ближе… Сейчас, прямо сейчас.

Я тянусь к нему снова, ладонями скользя по его груди, ниже, по животу, жадно впитывая каждую линию, каждую выемку под пальцами.

И, боги, мне нужно больше.

Когда я притягиваю его обратно, между нами больше не остаётся ни малейшей преграды.

Тэйн выдыхает моё имя мне в губы, голос низкий, сорванный, наполненный чем-то слишком настоящим.

— Амара.

Это не просто слово — это признание. Срыв. Момент, когда он перестаёт держаться.

Его руки двигаются медленно, скользят вверх по моему животу, пальцы чертят линии по коже, оставляя огонь там, где проходят. Потом он накрывает мою грудь ладонью, его рука тёплая, а большой палец касается меня. Дразнит. Проверяет.

Я резко втягиваю воздух, моё тело само тянется к его прикосновению.

— Чёр-р-р-т, — рычит Тэйн.

Он прижимает свой лоб к моему всего на одно мгновение. Будто пытается удержаться за что-то. За самообладание, возможно.

Потом, у моих губ, его голос низкий, хрипловатый:

— Боги, Амара. Ты даже не представляешь, как сильно я хотел тебя. Как долго я хотел этого.

Я не знаю, то ли дышу, то ли стону, то ли произношу его имя, но это уже не имеет значения, потому что Тэйн больше не ждёт. Ему достаточно растягиваний и отступлений.

И мне тоже.

Тэйн целует меня, пока у меня не кружится голова, его руки изучают моё тело, его тело горячее и сильное прижимается к моему.

Но потом он отстраняется на мгновение, чтобы посмотреть на меня.

Из меня вырывается всплеск энергии, внезапный, неконтролируемый, уходящий наружу. В первую секунду я не понимаю, что сделала. Только когда ощущаю воздух на своей обнажённой коже.

И его.

Каждый сантиметр. Каждый вдох. Каждый удар сердца, окутанный магией, огнём и жаждой.

Я замираю.

Тэйн тоже.

Его глаза расширяются, когда до нас обоих доходит. Мы оба резко поворачиваем головы в сторону, рассматривая свою одежду, разбросанную повсюду, как будто её никогда и не было на нас.

Между нами повисает тишина — ошеломлённая. Недоверчивая.

— Амара, — Тэйн произносит это хрипло, издавая нечто среднее между стоном и смехом.

— Я… — открываю рот. закрываю. Снова открываю. — Я не хотела…

Пауза.

Затем Тэйн смеётся. Низко. Греховно. С явным удовольствием. Его взгляд скользит по мне, отмечая каждый обнажённый участок кожи, теперь полностью открытый перед ним.

— Я… как? — смотрю на него, всё ещё переваривая произошедшее.

— Давай разберёмся с этим позже, — Тэйн снова смеётся, в его хриплом голосе сквозит желание.

Едва успеваю запротестовать, как его рот снова оказывается на моей шее, целуя, дразня, спускаясь всё ниже. Я задыхаюсь, запрокидываю голову, когда его губы касаются моей ключицы.

Затем его рот накрывает мою грудь.

Низкий звук вырывается из меня, я выгибаюсь навстречу ему, пока он дразнит меня языком, зубами, руками. Мои пальцы запутываются в его волосах, крепко сжимая их, и волна удовольствия прокатывается по телу.

И когда я прижимаюсь к нему бёдрами, я чувствую это. Он толстый, идеальный и находится именно там, где мне нужно, дразня меня. Испытывая нас обоих.

Тэйн стонет, уткнувшись мне в кожу. Я хватаюсь за его плечи, моё дыхание прерывистое, сердце бешено колотится.

— О боги, пожалуйста. Мне нужно, — я задыхаюсь. — Ты нужен мне.

Тэйн рычит, издавая глубокий, чувственный звук, от которого по мне пробегает дрожь. Его рука сжимается на моём бедре, другая у моей головы, горячее дыхание касается моей кожи. Я чувствую, как он сильно прижимается ко мне, заставляя меня извиваться от предвкушения.

Его лоб прижимается к моему, наше дыхание смешивается. И в эту единственную секунду он ждёт.

Просто чтобы убедиться. Просто чтобы быть моим.

— Боги, ты такая влажная, — благоговейно бормочет он.

Он сдвигается ближе, затем входит.

Я задыхаюсь, моё тело растягивается, принимая его миллиметр за миллиметром. У меня перехватывает дыхание от восхитительной боли и желания и…

Боги, да.

Наконец-то.

Мои пальцы впиваются в его спину, когда наслаждение пронзает меня насквозь — острое, ноющее, достаточно горячее, чтобы мои кости хрустнули.

Тэйн прерывисто вздыхает, его челюсти сжаты, он крепко сжимает меня. И больше ничего не существует.

Только тепло. И он.

И я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Тэйн начинает медленно, его движения обдуманны, как будто он наслаждается ощущением того, что наконец-то оказался внутри меня. Но затем его темп меняется, хватка на моей талии усиливается. Ритм становится изнуряющим, и я приветствую это.

Нуждаюсь в этом. Нуждаюсь в нём.

Всё ещё находясь внутри меня, он одним быстрым движением переворачивает нас, подтягивая меня вверх, на себя. Я задыхаюсь, упираюсь руками в его грудь, бёдра дрожат — боги, он везде.

Глубоко. Жёстко. Идеально.

Низкий, удовлетворённый стон вырывается из его груди, когда его руки сжимают мои бёдра, направляя меня над ним, задавая ритм. Каждое движение проникает глубже. Как будто он пытается запечатлеть что-то во мне.

Трение усиливается — интенсивнее, горячее, по спирали.

Затем он садится, и его губы оказываются на мне.

Он пробует на вкус мою грудь, язык скользит по ней, зубы задевают, посасывая ровно настолько, чтобы заставить меня стонать.

— Проклятье, Амара, — бормочет он между поцелуями. — Ты такая идеальная.

Я вздрагиваю, запуская пальцы в его волосы, прижимая его ближе, нуждаясь в большем.

— Так прекрасна, — выдыхает он, касаясь моей кожи. — Я мог бы провести здесь весь день.

Его руки сжимаются сильнее, а затем он кусает меня. Один раз. Два. Прямо над моим соском. Острая вспышка боли и наслаждения сталкиваются и крик срывается с моих губ.

Больше ничего не существует, кроме губ Тэйна на мне, его рук, направляющих мои движения, восхитительного ощущения между моих бёдер.

Удовольствие нарастает и извивается, не как волна, а как прилив сил перед ударом. Оно тянет меня всё выше, ближе, к краю чего-то разрушительного и всепоглощающего.

Но за этим удовольствием что-то скрывается. Магия пробуждается не по моему зову, а сама по себе. Волна жара. Вспышка силы под моей кожей. Сжимается. Скручивается. Не отделённая от удовольствия, а вплетенная в него.

Я задыхаюсь, впиваясь пальцами в плечи Тэйна, моё тело дрожит — не только от него, но и от чего-то более глубокого. Чего-то древнего. Стихийного.

Моего.

Это здесь — пробуждение, подъём без всякого призыва.

Не знаю, произношу ли я его имя или просто думаю, но Тэйн стонет подо мной, его руки крепко прижимают меня к себе.

Я так близко. Наслаждение нарастает, как прилив — неумолимое, стремительное, готовое сокрушить меня. Я не могу остановить это, моя магия растёт вместе с этим. Я чувствую, как это потрескивает под моей кожей, разворачиваясь подобно буре, усиливаясь с каждым движением, каждым поцелуем, каждым отчаянным рывком моего тела к нему.