Полная версия книги - "Эбеновые рога тьмы (ЛП) - Лехоцки Лейси"
Олет потёр затылок.
— Слишком большие. Несколько тысяч.
Мышцы на моей шее напряглись от того, насколько сильно я стиснул зубы.
— Блядь.
Его рука опустилась вдоль тела, и следом вырвался тяжёлый вздох.
— Ещё гораздо больше ранены. Но большинство должно быть способно отправиться в путь через несколько дней.
Я поднял взгляд к потолку, будто Судьбы записали там все возможные пути будущего.
— Начинайте готовить всех к выступлению. Мы выдвигаемся через три дня. Больше времени у нас нет.
— Да, я немедленно этим займусь, — подтвердил Олет.
Как и Ассирия, он выглядел измождённым.
— Иди с нами. Нам нужно найти Хадвезера Раппа и обсудить дальнейшие планы, — сказал я Олету, направляясь к лестнице, ведущей из подземелья наверх.
Позже я проверю нашего пленника и посмотрю, удалось ли Везэто вытянуть из него что-нибудь ещё.
Олет последовал за мной, подстраиваясь под мой быстрый шаг. Остаток своего отчёта о последствиях боя он изложил к тому моменту, как мы добрались до лестничной площадки.
Там наши пути разошлись.
— Я провожу тебя до нашей башни, а потом мне нужно будет зайти в свой кабинет, — сказал я Ассирии.
Потому что прежде чем говорить с остальными офицерами, мне нужно было написать Ксаннирину. Это станет проверкой его приверженности нашим новым планам.
— Хорошо, — вздохнула она, слишком уставшая, чтобы спорить. — Ты скоро вернёшься?
— Обещаю.
Когда мы подошли к двери, ведущей к винтовой лестнице, я открыл её для своей истинной.
— Сегодня ты справилась очень хорошо. И женщины тоже. Думаю, остальная Армия быстро это увидит.
Она подарила мне лёгкую улыбку.
— Надеюсь.
Затем она исчезла на винтовой лестнице. У часовых, стоявших по обе стороны двери, на доспехах всё ещё оставалась кровь, а порезы на лицах уже подсыхали. В несвойственном мне порыве я поблагодарил их за службу.
Каждый посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Вздохнув, я оставил их позади. Дорога прошла как в тумане, пока я мысленно составлял сообщение, которое собирался написать своему кузену.
Нам требовалась дополнительная помощь, и срочно. Наступление Ангелов, распространявшееся по миру словно гниль, не оставляло места для милосердия.
Ни для них. Ни для Ксаннирина.
Мы думали, что здесь готовим солдат к войне; мы уже были внутри неё.
Это больше не была игра стратегий. Это было божественное пророчество, священная месть и жертвенный огонь. И всё же стены нашего тщательно выстроенного храма начали трескаться.
Чтобы защитить Ассирию, чтобы защитить Демонов, я разорву знать на части, заставлю их власть служить делу и наводню фронт телами. Не все из нас переживут то, что грядёт. Где-то в будущем нас ожидала великая жертва.
И я не позволю Ассирии пасть. Но что-то глубоко внутри меня шептало, что не только Ангелы несут разрушение.
Интерлюдия.
Кровавые следы уродовали мраморные залы дворца Дьёра, пока будущий Крал спешил по ним. Над головой тончайший серп луны следовал за ним через окна, словно осуждающий Бог, взвешивая его поступки и оценивая его достоинство. Ведь эта ночь навсегда изменит ход его жизни и жизни миллионов по всему миру.
Лужи рубиновой крови становились всё гуще по мере того, как он преодолевал оставшееся расстояние до королевского крыла. Места, где он родился, где провёл свои самые ранние годы и где теперь его ожидала судьба. Буря из волнения и ужаса подгоняла его вперёд. Ему необходимо было узнать, что произошло. Удался ли их план. Жив ли ещё его кузен.
В узком проходе коридора на полу лежали тела дюжины гвардейцев Крала, разбросанные, искорёженные и сломанные. Осторожно приблизившись, он изучил их. Их безжизненные глаза смотрели в пустоту. Надежда взмыла в груди мужчины.
С максимально возможной ловкостью он перепрыгнул через лужу, не желая запачкать обувь.
Дверь в покои Крала была приоткрыта, но изнутри не доносилось ни звука. На цыпочках будущий Крал приблизился, чувствуя, как сердце колотится в груди. Прижав ладонь к дереву, он толкнул дверь. Она бесшумно распахнулась внутрь.
Картина, открывшаяся перед ним, заставила его застыть на месте.
Его встретила спина с татуировками и широкие плечи, вздымавшиеся под подогнанными металлическими доспехами. Он не дрожал и не плакал. Просто стоял, словно центр бури, пока вокруг него закручивались ярость и гнев. Рядом с его кузеном длинный меч ронял на пол гранатовые капли. На другой руке была надета шипованная перчатка, кончики которой украшали ошмётки плоти и крови.
Желчь поднялась к горлу мужчины, и он плотно сомкнул губы, удерживая её внутри.
Потому что это было не самым ужасным в увиденном.
За спиной его кузена лежали ещё три тела, смятые в бесформенные груды, если их всё ещё можно было так назвать. Головы отделены от шей. Пальцы вывернуты под неестественными углами. Кости прорвали кожу, которая должна была удерживать их внутри. Перед ним предстала бойня, превосходившая всё, что он видел за время обучения в военной академии вместе со своим кузеном.
Но один труп носил на себе следы особой жестокости — отец его кузена. Один глаз отсутствовал полностью, челюсть безвольно свисала, позвоночник был навсегда искривлён. Он невольно задумался, в какой именно момент его дядя наконец умер. Сама жестокость этого убийства ледяным холодом разлилась по его венам. Он знал, что его кузен вспыльчив. Судьбы, он знал, что тот был самым смертоносным убийцей во всём Келети, а возможно, и во всём Равасе.
Но это… это было чрезмерно.
Это выходило далеко за пределы мести.
Впервые он испугался своего кузена. Испугался его силы. Испугался его гнева.
Несмотря на подступающую тошноту, он выжигал эту картину в памяти. Кровь. Ошмётки плоти. Искалеченные тела. Вздымающуюся грудь его кузена. Клинок с черепом в навершии, который отражал его собственный ужас через струйки рубиновой крови.
Потому что глубоко внутри он знал: у Роката было гораздо больше власти, чем у него. Больше, чем когда-либо будет. Его будущее было стеклянным троном. Один неверный шаг, один миг, в который он вызовет гнев своего кузена, и этот трон рассыплется под ним.
Осторожно он сделал ещё шаг вглубь комнаты, глядя на кузена с плохо скрываемой настороженностью. Только тогда Рокат слегка повернул голову через плечо и признал его присутствие. Бордовые глаза всё ещё горели ненавистью, даже после того как их мучители лежали мёртвыми у его ног. Тьма в них заставила дрожь пробежать по его позвоночнику.
Да, его кузена следовало бояться. Его кузен мог стать угрозой. Лунный свет скользнул по разбитому зеркалу, отражая ему неоспоримую истину: его собственная кровь лишь ждёт момента, чтобы быть пролитой.
Он тяжело сглотнул и встретил взгляд кузена.
А затем Рокат своим низким, хриплым голосом произнёс слова, которые он мечтал услышать десятилетиями.
— Поздравляю, Ксаннирин, — прохрипел он голосом, напоминающим скрежет камня. — Теперь ты Крал всех Демонов.
44
В дверь моего кабинета постучали, после чего раздался голос одного из моих часовых.
— Сообщения для вас, мой Крал.
— Войдите, — лениво отозвался я.
Я отложил записку от одного из недовольных дворян и убрал сапоги со стола.
Стражник в красных доспехах вошёл, неся на золотом подносе два запечатанных свитка. Он поклонился, опустив нос гораздо ниже пояса, и протянул их мне. Моя челюсть напряглась, когда я заметил печать Роката на воске одного из них. Второй был от Кииры.