Полная версия книги - "Уинифред Леннокс - Русалочка в черном"
Джанни с присущим ему юмором пересказывал Памеле весь этот бред, и она давилась от смеха. Если верить одному борзописцу, дитя было зачато в пробирке, а отцом является особа королевской крови, пожелавшей для своего ребенка в качестве матери самой красивой женщины на свете. Почему при этом девочка оказалась приемной дочерью Боба Палмера, журналист не счел нужным объяснять.
Другой писака выдумал кое-что похлестче: якобы Ариэль явилась плодом любви юной американки и католического священника, который, не в силах устоять перед ее волшебной красотой, нарушил обет безбрачия…
Сам Джанни первым же делом помчался к Мириам, желая узнать истину. Но колдунья строго отчитала его за неуемное любопытство.
— Кстати, Мириам передает тебе привет, а еще подарок для твоей дочурки. Откуда только она взялась, ума не приложу! Может, по знакомству побалуешь меня эксклюзивным интервью, а, моя жемчужина?.. Ну-ну, не сердись, я пошутил…
Тут прибежала Ариэль, восторженно прижимая к груди крошечного сиамского котенка. Кажется, я тут лишний, подумал Джанни и попрощавшись ушел.
Поздно вечером, сидя в кресле рядом с постелью, Палмер глядел на два бесконечно любимых лица, которые теперь были рядом, на одной подушке, — и впервые понимал, что все сложилось единственно возможным образом, притом без малейшего его участия. Если и было что-то теперь в его власти, так это сделать обеих счастливыми. И он поклялся, что сделает для этого все.
Эпилог
Девять месяцев спустя в семействе Палмер появился на свет крепкий светловолосый мальчик, к полнейшему восторгу родителей и Ариэль. Так модельная карьера Памелы и закончилась, не начавшись… Но об этом никто из них не сожалел.
Беверли сделала головокружительную карьеру, став ведущей манекенщицей одного из известнейших домов моды Европы. Она продолжала опекать Кирсти, которой прочили недурное будущее. Только о Мадо не было каких-либо достоверных сведений — француженка словно в воду канула. Но, собираясь вместе, когда позволяли обстоятельства, Памела, Беверли и Кирстен редко о ней вспоминали. У них были более приятные темы для разговоров.