Полная версия книги - "В Поисках Персефоны (ЛП) - Иден Сара М."

— А ты с каждым днем всё больше напоминаешь моего деда.

— Я знал твоего деда, — напомнил ему Адам.

Гарри расхохотался:

— Иными словами, я тебя обидел.

— Сомневаюсь, что я хоть чем-то напоминаю тебе этого старого пройдоху. — Адам отдал перчатки и шляпу Бартону и зашагал через вестибюль.

— Уж точно не в выборе супруги, — заметил Гарри.

Адам проследил за внезапно застывшим взглядом друга. На площадке второго этажа стояла Персефона. Она стояла к ним спиной, низко склонив голову, и что-то пристально изучала в своих руках.

— Моя бабушка была той еще мегерой, — продолжал Гарри. — Готов поспорить, рядом с ней у любого бедняги дыхание перехватывало.

— Вообще-то, это дурная мысль говорить вспыльчивому человеку, будто от его жены дыхание перехватывает, — предостерег Адам. Замечание Гарри необъяснимым образом вызвало у него раздражение.

— А не то он пристрелит меня во сне? — предположил Гарри, едва сдерживая смех.

— Он может пристрелить тебя прямо там, где ты стоишь, — прорычал в ответ Адам.

— Хм. — Звук вышел слишком многозначительным по мнению Адама. Не удостоив вниманием очевидные выводы друга, он начал подниматься по лестнице, направляясь в свой кабинет.

Персефона, видимо, услышала шаги. Она резко обернулась, поспешно пряча что-то за спину и чуть нервно улыбаясь. Что она скрывала?

— Персефона, — Адам поприветствовал её легким поклоном.

— Здравствуй, Адам. Мистер Уиндовер.

— Мы же с тобой почти брат и сестра, — в голосе Гарри послышался шутливый укор. — Тебе стоит звать меня просто Гарри.

Адам заметил, как взгляд Персефоны метнулся к нему, словно в поисках дозволения.

— Боишься, что Адам подвергнет меня суровой каре за подобную вольность? — догадался Гарри. На губах Персефоны промелькнула тень улыбки. — Не тревожься. Я знаю несколько глубоко законспирированных ходов из его темниц.

Персефона нахмурилась и снова повернулась к бумаге в своих руках. Адам с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Она всё еще таскает с собой эту проклятую карту.

Она снова посмотрела на Гарри:

— Из подземелий нет никаких ходов.

— Они же секретные, — вкрадчиво прошептал Гарри. — Их на картах не рисуют.

Персефона мгновенно вспыхнула и снова беспокойно глянула на Адама:

— Я… я… я просто…

— Ты уже целую неделю ходишь, уткнувшись носом в эту нелепую карту, — сказал Адам. — Смею надеяться, ты уже выучила расположение комнат.

— Всего за неделю? — Гарри имел наглость расхохотаться в голос. — Это мы с тобой помним тут каждый угол, Адам. Мы же здесь практически выросли.

— Я здесь вырос.

— Неужели? — Гарри изобразил недоумение, но Адам заметил озорной блеск в его глазах. — А я был уверен, что ты уже родился взрослым.

Прежде чем Адам успел ответить, прозвучал колокольчик у входной двери. Адам протянул руку и выхватил карту из пальцев ничего не подозревающей Персефоны.

— Ты не можешь вечно изучать эту штуку, — проворчал он. — Особенно при посторонних.

— Потому что это неловко? — тихо спросила она.

— Потому что это нелепо.

— Куда менее нелепо, чем плутать по четыре-пять раз на дню, как это было со мной, пока я не попросила экономку набросать эту «нелепую карту». — Персефона указала на пергамент, сжатый в кулаке Адама. — И я была бы признательна, если бы ты мне её вернул.

— Ты всё еще от неё зависишь?

— Нет, — неохотно призналась она.

Адам сунул карту в карман сюртука. Снова прозвонил колокольчик. Адам перевел взгляд вниз, на входную дверь.

— Кто-нибудь, черт возьми, соизволит отпереть эту дверь, пока я не разогнал всех слуг?! — взревел он.

— Разумеется, Ваша Светлость, — отозвался Бартон с основания лестницы с невозмутимым спокойствием. — Я лишь ждал распоряжения, дома ли вы.

— Нет, — рявкнул Адам.

— Слушаюсь, Ваша Светлость. — Бартон, как и подобает истинному дворецкому, и бровью не повел. Он повернулся к дверям и приступил к своим обязанностям. Вот человек, который знает свое дело. Он исполнял долг и воспринимал угрозы Адама всерьез, как и полагалось.

Гарри, как обычно, хмыкнул:

— Планируешь мою безвременную кончину?

Адам одарил его ядовитым взглядом.

— Не возражаешь, если мы отложим мое заслуженное убийство до тех пор, пока я не закончу переписку? — насмешливо попросил Гарри. — Я прискорбно отстал от дел и могу назвать по меньшей мере полдюжины людей, которые будут крайне огорчены, если я «протяну ноги», не успев начертать им последнее «прощай».

— Можешь писать сколько угодно писем в своей карете, пока она будет катить прочь из Фалстоуна, — проворчал Адам, проходя мимо Гарри и Персефоны к коридору, ведущему в кабинет.

— У меня нет кареты! — крикнул ему вслед Гарри.

— Возьмешь мою, — ответил Адам, не оборачиваясь.

— Ты просто образец гостеприимства! — рассмеялся Гарри.

— Он действительно заставляет тебя уехать? — услышал Адам голос Персефоны, в котором сквозило замешательство и тревога.

— Нет. Он просто ломает комедию.

Адам сжал кулаки. Почему Гарри вечно изъясняется как недоучка?

— Брось этот жаргон, Гарри, — крикнул он, — и ступай писать свои проклятые письма!В ответ, разумеется, донесся смех. Адам не замедлил шага.

— Адам?

Он замер, услышав голос Персефоны, и раздраженно выдохнул. Неужели ему не дадут и минуты покоя?

— Да, Персефона? — Он повернулся ровно настолько, чтобы видеть её краем левого глаза. До кабинета оставалось всего несколько шагов. Неужели это не могло подождать?

Она замялась на мгновение.

— Могу я получить карту обратно?

Опять эта чертова карта.

— Леди не должна нуждаться в карте собственного дома.

— Если только этот дом не размером с небольшую деревню, — ответила Персефона с явным раздражением.

— Замок Фалстоун выстроен логично, — отрезал Адам. Это же так просто. — Все парадные залы на первом этаже. Второй этаж, — он обвел рукой пространство вокруг них, — жилые помещения: столовая, комната для завтрака и прочее. Третий этаж — семейные спальни. Четвертый — детская. Пятый и шестой этажи, а также три башни из четырех отведены под гостевые покои. Здесь нет ничего настолько запутанного, чтобы требовалась карта.

— Возможно, не для того, кто прожил здесь жизнь, — упорствовала Персефона.

— Ты достаточно хорошо знаешь замок, чтобы передвигаться самостоятельно, — настаивал Адам, всё еще не глядя на неё прямо. — Ты выучишь остальное куда быстрее, если будешь полагаться на собственную наблюдательность и память.

— Я чувствовала бы себя увереннее, если бы карта была при мне на всякий случай, — сказала Персефона. — Последний день я почти не заглядывала в неё, лишь изредка проверяла путь.

— Значит, сейчас она тебе не нужна.

— Почему ты так настаиваешь? — в её голосе прорезались нотки недоумения. — Я не понимаю. Это же сущая мелочь.

— Ты пользовалась картой в своем доме в Шропшире? — спросил Адам, выведенный из себя её настойчивостью. Он привык, что ему повинуются беспрекословно. Герцогам всегда повинуются.

— Разумеется, нет.

— Если человек не знает дома, он не может считать его своим, — отрезал Адам.

— Ты хочешь, чтобы я чувствовала себя здесь как дома? — спросила она с явным сомнением.

«Чувствовала себя как дома»? Адам мгновенно озлобился, услышав эту сентиментальную чепуху.

— Я лишь хочу, чтобы ты не выделялась, — резко ответил он. — Наше положение и без того достаточно… — Он внезапно почувствовал, что теряет самообладание, что случалось с ним крайне редко. Он чуть отвернулся, и это помогло. — …нелепое, чтобы выставлять напоказ еще и изъяны.

Он услышал, как Персефона судорожно вздохнула.

— Я стараюсь, — сказала она. — Но мне нужно многому научиться.

— Так может тебе стоит заняться делом и оставить меня в покое? — Адама раздражала необходимость говорить, не глядя на собеседницу.

— Ваша Светлость? — раздался размеренный голос Бартона.