Полная версия книги - "Джаггер (ЛП) - Рафти Кристофер"

Дженис пообещала Эми, что принесет деньги сегодня утром. Ей задерживали выплату пособия по безработице, поэтому те деньги, которые у нее были, пришлось потратить на оплату коммунальных услуг. С продуктами питания помогали расплатиться продовольственные карточки. По крайней мере, деньги на счет поступали вовремя. Нет ничего страшнее, чем быть должником из-за денег, которые не поступают на счет, как должны поступать.

Эми, наверное, думает также.

Через открытое окно в комнату доносился смех Натана.

Поскольку кондиционер снаружи сломался, ей приходилось охлаждать трейлер только дуновением ветерка с улицы, которого никогда не было достаточно, и вентиляторами в потолке. Если деньги на ее счет когда-нибудь поступят, она купит несколько дешевых вентиляторов на окна. Они вряд ли сильно помогут, но лучше иметь их, чем ничего.

Дженис приподнялась, наклонилась и стряхнула пепел с сигареты в пустую банку из-под пива которая с вчерашнего вечера оставалась на кофейном столике. Она еще не дошла до такого состояния, чтобы пить по утрам, но опасалась, что скоро начнет.

Она поднялась с дивана, пересекла комнату и остановилась у того самого окна, через которое наблюдала за Эми. Она выглянула в окно. Кустарник разросся, и развесистые ветки доставали до окна.

Натан стоял у входной двери и пытался вертеть своей пластмассовой бейсбольной битой, как посохом.

Она действительно заботилась о нем. Любила ли она его или нет, она не могла сказать. Да, она была его матерью. Она вынашивала его все девять месяцев и родила его. Она кормила его грудью в младенчестве и плакала, когда он произнес свое первое слово.

Дада!

Многие обвиняли ее в том, что она не заботится о Натане, но она никогда не давала им повода так думать. Порой она допускала, что они могут быть правы. Она хотела любить его, как должна любить мать.

Но она попросту не могла.

Когда Дженис узнала, что забеременела, она хотела сделать аборт. Она даже записалась на прием к врачу. Эрик отговорил ее от аборта. Он оказывал такое сильное влияние на Дженис. Он был тем, кто соблазнил ее, из-за него она была вынуждена уйти из дома, который раньше делила с Трентом, мужем, с которым прожила семь лет.

Я сама раздвинула ноги. Нельзя сваливать всю вину на него. Но она в основном сваливала всю вину на него. И перекладывала, постоянно. Как правило, ночами, когда она плакала на диване и пила пиво, пока не отключалась.

Как прошлой ночью.

Эрик разрушил ее жизнь, а Натан был постоянным напоминанием о том, как сильно она его ненавидела. Эрик убедил ее переехать с ним в трейлер. Не самая лучшая жизнь, но в течение некоторого времени она не была невыносимой.

Правда, когда до рождения Натана оставалось всего восемь недель, Эрик покончил с собой. Oн принял дюжину таблеток снотворного и запил их водкой. Коктейль вечного сна, как она любила повторять. В течение многих ночей она не раз поддавалась искушению приготовить себе такой коктейль.

Каждый раз, когда она поддавалась искушению, она чувствовала, как что-то тревожит ее внутри - ощущение неприятного озноба, не похожее на скорбь, которую она обычно ощущала. Может быть, это было угрызение совести, иногда задавалась она вопросом.

В такие ночи - как прошлая - она обнаруживала, что, пошатываясь идет в коридор по покатому полу, который так и не удалось выровнять. Алкоголь усиливал неустойчивость, поэтому она наталкивалась на стены, упиралась локтями, пытаясь не упасть. Но каким-то чудесным образом она оказалась в комнате Натана. Он слишком вырос для детской кроватки, поэтому спал на детском матрасике на полу.

На данный момент матрас было лучшее, что она могла ему предложить. Когда-нибудь она купит ему какую-нибудь каркасную кровать.

Прошлой ночью она стояла над ним и смотрела, как он спит, и почувствовала, что может полюбить его по-настоящему.

Когда она вернулась на диван, то впервые с тех пор, как была подростком, помолилась. Она просила Бога не позволить своим чувствам угаснуть вместе с похмельем на утро.

Пока что чувства не угасли.

Сегодня утром она даже приготовила завтрак, не вынуждая Натана снова есть овсянку. Он с удовольствием поел яичницу. Он пел ей песни. Несмотря на чудовищную головную боль, она позволила ему петь.

Сегодня у них было самое лучшее утро за последние годы.

Пожалуйста, Господи, пусть у нас будет больше таких дней. Помоги мне полюбить моего сына.

На улице Натан пытался закинуть биту на плечо, как будто он был солдатом с винтовкой. Толстый конец биты ударил его по лбу. Дженис услышала звук удара с того места, где она стояла, и вздрогнула, как будто это ее ударили.

Натан, выронив биту, и теперь стоял растерянный и немного ошеломленный произошедшим.

На его лбу появилось красное пятно, которое расползалось, как пролитая жидкость. Но это была не кровь, а лишь быстро появляющаяся рана. Он начал плакать, но не так, как большинство детей, которые издали бы жалобный вопль. Он понимал, что так нельзя. Когда он так начинал плакать, Дженис сразу же требовала, чтобы он замолчал. Несмотря на то, что было видно, что он хотел расплакаться от боли, он не заплакал.

От слез, выступивших на глаза Натана, заплакала Дженис.

- Мама?

Дженис сразу же перестала всхлипывать. Натан мог ее услышать. Если он понял, что она рядом, то, возможно, захочет, чтобы она его утешила. А утешать его она не умела.

Прикусив губу, она задышала через нос. Она закрыла глаза и принялась глубоко дышать.

Но она не откликнулась на его зов.

Через несколько минут Натан снова принялся за игру, как будто ничего не случилось.

Глава 6

Помощник шерифа Марк Варнер собирался перекусить пончиками, но, увидев на парковке "Великолепных Пончиков" вереницу полицейских машин, проехал мимо. Он решил подождать, пока его коллеги уберутся оттуда, и заехать попозже.

Черт, ребята. У нас и так дурная репутация из-за лени.

Покачав головой, Марк затормозил на светофоре.

Он ехал по центру Брикстона, или, как он предпочитал выражаться, "Фаст Фуд Централ". Несмотря на то, что Брикстон был небольшим городком, здесь находилось большое количество известных сетевых заведений, причем все они были расположены в нескольких минутах ходьбы друг от друга.

Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел на вывеске большой розовый пончик. Он невольно вздохнул. Его желудок заурчал, сообщая ему, как он зол на то, что его дразнят.

- Потерпи. Мы вернемся через полчаса, - сказал Марк и погладил рукой по своему животу.

Светофор засветился зеленым. Марк проехал на своем "Kруизере" через перекресток. Кроме него, никто не дожидался в обоих направлениях. В это время на дорогах движение практически отсутствовало. Сейчас было раннее утро, а жители Брикстона обычно выезжали на дороги не раньше обеденного времени. Мужчина наслаждался такими спокойными мгновениями. Ему крайне редко приходилось мчаться куда-то по вызову до полудня. Да, и работы после того, как он приезжал на вызов, было не так уж много.

Большая перемена по сравнению с ночной сменой.

Из-за работы по ночам он чуть было не уволился из полиции. В свободные часы - что было редкостью - он изучал брошюры из местного колледжа. Очень многие люди убеждены, что для получения новой профессии возраст не помеха. Марк был с ними не согласен. Ему сейчас было около тридцати лет, и он уже тринадцать лет работал в полиции. По его мнению, с каждой неделей его возможности становились все более ограниченными.

На ближайшем перекрестке Марк повернул налево, и поехал в сторону неблагополучного района. Здесь находилось жилье для малоимущих, которое финансировалось государством. В прежние времена, когда он работал по ночам, он мог припарковать здесь свою машину и спокойно ждать звонков. Порой он тосковал по прежней работе, хотя обычно довольно быстро овладевал собой.

Он предполагал, что такие редкие ностальгические чувства вызваны количеством времени, которое он здесь провел. Ему было что вспомнить, хотя ни одно из воспоминаний не было приятным. Не все здешние люди были преступниками. Некоторые были пленниками своих убеждений, жертвами неправильных решений. И ему было жаль их.