Полная версия книги - "Сплатология (сборник) (ЛП) - Нэсти Чак"

Запищала духовка, и завыла пожарная сигнализация, выводя Итана из задумчивости. Он быстро бросился к сковороде, обжегшись, когда тушил маленький огонек, мерцавший на подгоревшем мясе Боба. Даже после нескольких смертей эта пизда все еще причиняла ему боль.

Киллер швырнул дымовую сигнализацию на пол и колотил по ней до тех пор, пока чертова штуковина не перестала издавать шум.

Он вынул внутренности из духовки и обложил их жареным мясом Боба, любуясь видом обугленных останков.

Затем он начал пожирать ублюдка.

Это послужит ему уроком.

Итан наполнил свой желудок упрямым говнюком, проглотив каждый кусочек так называемого "неубиваемого хера". К тому времени, как он доел Боба, от него почти ничего не осталось. То немногое, что осталось, превратилось в клейстер и испачкало ковер в гостиной.

- Черт... Боб, - закричал Итан, когда последний кусок мяса выпал у него изо рта.

Он проглотил оставшееся мясо. Не желая рисковать.

С этими словами Итан рухнул на пол и заснул, насытившись Бобом до краев и совершенно измученный всем этим безумным испытанием.

* * *

Ранним утром Итана разбудил толчок в животе. Он тут же схватился руками за живот, когда что-то зашевелилось, а в животе заурчало, как в перегруженной стиральной машине. Внезапное пробуждение в незнакомом доме дезориентировало его, он не понимал, где находится и почему.

...Боб.

Итан, спотыкаясь, поднялся на ноги, разминая затекшую после неловкого сна шею. Все его тело болело. Его лицо горело, когда он нежно коснулся щеки, с которой свисала кожа. На ощупь оно было сырым и болезненным, без каких-либо признаков отслоившейся кожи. Быстрый взгляд на пол показал бы ее, но он не осмелился посмотреть.

Итан искал туалет, когда желчь начала подниматься в его изуродованном горле. В его заднице тоже что-то скапливалось. Итан был готов взорвать оба конца.

Иррациональная часть его мозга, которая взяла верх после того, как он увидел катящуюся по полу отрубленную голову, хотела сопротивляться желанию очиститься - хотела, чтобы он засунул себе в задницу пробку. Не дать Бобу сбежать. Но это было глупо.

Он съел человека. Вот что это было.

Его тело взбунтовалось, и не без оснований. Итан не сомневался, что есть Боба, вероятно, еще хуже, чем перекусывать дешевым кебабом из какой-нибудь грязной забегаловки навынос.

Он заметил ванную на верхней площадке и начал подниматься по лестнице, несмотря на то, что его тело взбунтовалось. Его бросило в жар. Он обливался потом после каждого шага. Мышцы болели, кости скрипели, кровь... кипела? Этого не могло быть.

Желудок Итана начал расширяться. Это напомнило ему о том времени, когда он объелся индийской кухни, празднуя хорошо проделанную работу после убийства иностранного высокопоставленного лица. Он не мог есть целый день, так сильно его раздуло. Больше никогда, - сказал он себе и держался этого обещания до тех пор, пока прошлой ночью не увлекся Бобом

Но в тот раз он просто был слишком сыт - съел слишком много. Это было что-то другое. Так вот, его желудок действительно... расширялся?

Итан в ужасе посмотрел вниз, на движение у себя в животе. Это было неправильно. Ему нужно было как можно скорее избавиться от того, что было у него внутри.

Он не мог добежать до туалета.

Убийца спустил штаны с твердым намерением тут же исторгнуть испорченное мясо. Он чувствовал, что вот-вот вырвется наружу, как будто хотел забрызгать всю лестницу поносной жидкостью. Но ничего не выходило.

Он засунул пальцы в свое изувеченное горло, пытаясь выблевать его с другого конца, но снова ничего не вышло. Он был на грани того, чтобы извергнуться из обоих отверстий, но ни капли.

Слезы выступили у него на глазах, когда его охватила невообразимая боль. Это неправильно. Что-то было ужасно неправильно. Это не было тяжелым пищевым отравлением или каким-то вирусным заболеванием, которое он подхватил. Все его тело было напряжено, в то время как желудок продолжал медленно расширяться.

Он умолял свою задницу посрать - отчаянно нуждался в облегчении, которое сопровождало бы приятный поток. Но он все еще не мог этого сделать.

Затем его мысли отвлеклись от пульсирующей задницы, когда чья-то рука вонзилась ему в грудь.

Итан не мог до конца осознать, что происходит. Сначала он рассмеялся; это было настолько невероятно, что смех казался единственной реакцией. Затем он начал хлопать себя по раненой щеке, пытаясь очнуться от внутреннего кошмара, потому что этого на самом деле не могло быть.

Но киллер уже проснулся и понял, что чья-то рука действительно проделала в нем дыру, не иначе как изнутри. Секундой позже его кишки вывалились на пол. Он узнал некоторые из них, когда из него вытекли части тела, напомнив ему о недавнем "обыске" у Боба.

Нога взорвалась из его собственного тела, отправив его кувырком вниз по лестнице, причeм голова мельтешила недалеко от его голой задницы. Тем не менее, дерьмо так и не вышло.

Ошеломленный Итан лежал на полу и чувствовал, как неестественно широко открывается его рот. Что-то ползло из его горла и разжимало челюсти. Один глаз вывалился из орбиты и болтался рядом со щекой. Когда зрительный нерв дернулся, Итан увидел свой рот, а из него невероятным образом высунулась голова Боба.

Какого хрена, Боб?! - подумал убийца в последний раз, прежде чем его тело разлетелось на куски запекшейся крови, а остальная часть Боба вырвалась из не.

* * * 

Боб сидел голый на диване в гостиной после своего перерождения. Он уставился на кровавое пятно на ковре, когда зазвонил его телефон.

- Какого хера ты все еще жив?! - спросил голос на другом конце провода, явно удивленный ответом Боба.

- Я же говорил тебе. Меня невозможно убить.

Перевод: Zanahorras

Стюарт Брэй

"И он был покинут"

Это был год Господа нашего, 1876-й. Я был еще мальчишкой, скоро должен был стать мужчиной. Отец снял ремень со стены сарая, глаза у него были красные от пьяной ярости.

- Иди-ка сюда, парень! Скидывай портки. Шевелись, мальчик, у меня нет всей ночи!

Я неохотно спустил заднюю часть штанов, которые мама сшила мне прошлой осенью.

- Наклонись-ка над этой перекладиной. Пора получить то, что причитается.

Я закрыл глаза, наклоняясь над деревянной перекладиной рядом с тем местом, где когда-то держали свиней, которые теперь давно сдохли от болезни. Теплый ночной воздух коснулся моих голых ягодиц. Первый удар пришел без предупреждения, звучал как ветка, ломающаяся с вершины огромного дуба.

- Я не остановлюсь, парень. Не остановлюсь, пока не увижу кровь.

Отец пошатнулся; я знал это, потому что слышал, как сухая солома хрустит под его грязными ногами.

Еще один треск кожаным ремнем, на этот раз боль была гораздо сильнее, чем раньше. Я не хотел плакать. Мужчина не должен плакать, какие бы ужасы ему ни пришлось пережить. После еще трех громких щелчков я потерял сознание от боли.

* * *

- Тебе обязательно было так сильно его бить? Он же еще мальчик, Августус.

Мама похлопывала меня по лицу мокрой тряпкой, пока маленькая комната медленно обретала четкость.

- Он хочет быть мужчиной в моем доме - значит, его нужно бить как мужчину, - я видел, как отец сидит рядом с камином, когда-то ревущий огонь теперь был всего лишь тлеющими углями, которые поднимались вверх по дымоходу, словно светлячки. - Тебе лучше держать рот на замке. Ничего хорошего не выйдет, если тебя увидят в городе с избитым лицом, - oтец сделал еще один глоток из своей кружки. - Приведи его в порядок, поставь на ноги. Завтра мне нужно, чтобы он рубил дрова. От парня нет пользы, если он не может внести свою долю силой своей юности.