Полная версия книги - "Звезда Теночтитлана (СИ) - Чайка Анна"

Вернулась к служащим местного спа-салона, которые тут же принялисьменя наряжать, согласно местной дворцовой моде. Одевать платье из своего гардероба на этот раз не стала, решив приодеться по-местному. Все-таки ритуал!

Одежда женщин высшей знати, мало чем отличалась от одежды простолюдинки. Разница была только в качестве ткани, да богатстве украшений. Та же туника, сшитая из двух прямоугольников — что здесь звалась уипиль. Помните, в что-то похожее обычно Пугачева куталась! Да юбка, закрепленная на талии вышитым поясом. Все это великолепие было небесно голубого цвета, и украшено искусной вышивкой в виде спиралей. А вот украшений на меня не пожалели. Руки и ноги нагрузили десятками браслетов, на каждую конечность. В уши вдели серьги, длинной до плеч, еще, Слава Богу, что состояли они из вдетых в золото перьев и были практически невесомы. А вот шею мою не пожалели, нагрузили по полной. И чего тут только не было, золото, нефрит, изумруды, жемчуг. Я себя новогодней елкой чувствовала. На пятых бусах, сказала:

— Хватит!

— Но, так нельзя! — тут же запричитала, старшая из служанок. — Меньше десяти нельзя, иначе неуважение к храму и богини!

— Так давайте тогда я сама выберу.

И служанка открыла передо мной сундук, набитый драгоценностями. Искать что-то в этой куче было не реально, поэтому попросила девушек достать все и разложить на столе.

В итоге выбрала девять самых тонких золотых цепочек и нитку белого жемчуга, который пришлось обвернуть вокруг шеи два раза.

А вот волосы должны были быть распущенны, их просто несколько раз расчесали, да и ноги оставили босыми.

В таком виде и застали меня зашедшие Папанцин и Течуишпо.

Глава 14

Женский храм

Папанцин и Течуишпо были одеты также, как и я. Единственным отличием было наличие обуви, да волосы у обоих были подняты и закручены на голове. Все это объяснялось тем, что обе считались замужними женщинами, и уже относились к определенному роду.

Дорога к храму не заняла у нас много времени, так как мы даже не вышли за пределы одного из четырех кварталов, на которые был поделен Теночтитлан — Теопана (место Богов), где находился главный храмовый комплекс, а также старый и новый дворец императора. А ведь были еще прекрасный Куэпопан (место, где цветут цветы), что славился своими великолепными садами, выращиваемыми прямо на плотах. Квартал Ацакоалько (место цапель), что славился искусными ремесленниками и ювелирами, а еще с его набережных открывался прекрасный вид на озеро и виднеющиеся вдали пирамиды Тескоко. Мойотлан (место москитов), бедный район, в котором, тем не менее, находился крупнейший рынок Анауака.

Но и того, что я сумела рассмотреть сквозь узенькую щелочку в занавесях паланкина, хватило для того, чтобы создать впечатление о самобытном и красивейшем городе эпохи Возрождения.

— Китлали, у тебя будет время все рассмотреть! — обратилась ко мне Папанцин. — Хочешь, мы завтра отправимся на тиакис?

— Хочу, конечно! — воскликнула я. — Какая девушка не любит шопинг. Только можно мы пойдем пешком?

— Ну, тогда тебе придется уговаривать Течуишпо. — ответила она. — Мне, к сожалению, это уже не по силам. А вот в молодости! — возвела она глаза к потолку паланкина. — Помнится, я часто сбегала из дворца, чтобы прогуляться по городу! Тебе обязательно понравиться Теночтитлан. — заверила она меня.

Я вопросительно посмотрела на Течуишпо, стараясь, чтобы мой взгляд хоть немного напоминал котика из «Шрека».

— Китлали, не делай такое лицо! — воскликнула она. — Тебе итак трудно отказать!

— Ну, вот и хорошо! — потерла я ладошки, на что мои соседки рассмеялись.

К этому моменту мы подъехали к храму четырех богинь. Или как его называли в простонародье Женском храме. Именно вхраме Сиуапипильтин, хоронили женщин умерших при родах. И при этом им превозносили те же почести, что и воинам, умершим в битвах. Во всех остальных случаях, ацтеки своих умерших кремировали.

Храм, как и большинство ацтекских святынь, стояла на вершине пирамиды. К храму вело тысяча двести ступеней. Во всяком случае, я насчитала именно столько! Причем шла я, как вы помните, босиком! Если у меня отвалятся ноги, я знаю, к какой местной богине, мне выдвигать счет!

К нашему приходу, храм уже был празднично украшен. Гирлянды самых разных цветов были развешены среди уродливых каменных изваяний. Каждая из которых символизировала одну из богинь — Чикомекоатль (богиня молодой кукурузы), Чальчиутликуэ (богиня воды), Тласольтеотль (богиня земли) и их мать — богиня Куатликуэ (змеиная мать).

Возле каждой богини стоял алтари, давно ставшие ржаво-черного цвета, от запекшейся крови, что стекалась по специальным желобам и собиралась в центре храма. А еще перед каждой богиней находился постамент с человеческими черепами. Каждый, из которых сегодня был украшен гирляндами цветов. Прости Господи! Они бы их еще вязанными салфеточками застелили!

Пусть храм и стоял на вершине теокалли и продувался всеми ветрами. Но ничего не могло выветрить тошнотворного амбре присущего скотобойне и масляным факелам, освещающим храм. А ведь все это еще чем-то окуривалось!

Этот запах проникал в нос, помимо воли, пропитывал волосы и одежду! Это было невыносимо! Как можно быть такими просвещенными, умными, искусными и такими варварами одновременно! Боженька, спасибо тебе, что вся эта дикость не дошла до нашего времени!

Хорошо, что нас уже ждали.

Как только мы вошли, один из жрецов подошел к нам и проводил к алтарю богини Коатликуэ. Из-за алтаря вышла жрица, более высшего ранга, о чем сообщала ее черная накидка, в отличие от зеленой у служки, встретившего нас у входа. Она приблизился ко мне. В руках у нее была деревянная чаша, покрытая причудливой резьбой, и кремневый нож. Она заставила меня обнажить руку, сделала на ней надрез, так что кровь брызнула в чашу, затем вылила из нее несколько капель на алтарь, бормоча какие-то заклинания. После этого жрица вопросительно посмотрел на Папанцин. Сестра императора тоже протянула свою руку. И жрица проделала те же манипуляции, что и со мной. Только кровь Папанцин она собирала в другую меньшую чашу. А потом, обмакнув в нее свой палец, начертила на моем лбу крест, словно на новорожденном при крещении.

— Перед ликом богини Куатликуэ, — медленно заговорила жрица, — беря в свидетели ее дочерей — Чикомекоатль, Чальчиутлику, Тласольтеотль отмечаю тебя этой кровью, и да будет она твоей! Перед ликом наших богов, именем бога всевидящего и вездесущего проливаю твою кровь на землю!

Тут она пролила часть моей крови и продолжила:

— Как эта кровь исчезла в земле, пусть исчезнет и будет забыта твоя прошлая жизнь, ибо ты вновь родилась среди народа Анауака. Перед ликом наших богов, именем богини Куатликуэ я смешиваю кровь с кровью, — жрица смешал кровь из обеих чаш, — и касаюсь этой кровью твоего языка, — обмакнув палец в чашу, она коснулся им кончика моего языка, — дабы ты могла повторить слова клятвы: «Пусть все страдания и болезни поразят меня, пусть проживу я всю жизнь в нищете и умру в мучениях страшной смертью, пусть душа моя будет изгнана из Обители Солнца, пусть она странствует вечно во мраке, лежащем за звездами, если преступлю эту клятву.Я, Китлали, клянусь в верности народу Анауака и его законным правителям. Клянусь позабыть об отце и матери и о земле, на которой родилась, ради этой земли, что стала мне новой родиной. И да будет клятва моя нерушима, пока из жерла Попокатепетля извергается дым и пламя, пока наши вожди царствуют в Теночтитлане, пока наши жрецы приносят жертвы на алтарях богов и пока существует народ Анауака.»

— Клянешься ли ты во всем этом? — возгласила жрица.

И мне пришлось ответить:

— Клянусь во всем.

Когда я произнесла эту клятву, Папанцин приблизилась ко мне с ножом. Этим ножом она разрезала мою тунику от горла до самого подола. И скинула ее мне под ноги. Течуишпо в свою очередь сняла с меня юбку. Оставив меня совершенно нагой. Прикрытой лишь каскадом волос. А потом собственноручно облачили меня в новые белоснежные одеяния. Украшенные лишь белоснежной вышивкой и белым же жемчугом.