Полная версия книги - "Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан"

— А когда они кончатся?

— У нас… всегда будут… воспоминания. Мы узнаем и сможем вспоминать, как это — ощущать друг друга, целовать, касаться, прижиматься…

— И как мне удержаться от того, чтобы снова тебя потрогать, поцеловать, подержать — если я буду знать? — Глаза его заволокло отчаяние. — Я бы не смог. Если бы разве потом тебя никогда не видеть… но я же буду видеть. Я тебя буду видеть ежедневно до скончания жизни, и как мне остановиться? Как тебе остановиться? Нет, не бывать этому.

Она качала головой, лицо пылало умоляющим румянцем, бессильные слезы жгли глаза.

— Я не могу уйти, Птичка Алин. Ни сейчас. Ни вообще. И не могу перенести то, что мне это сулит… и тебе. Ну почему мы вообще наткнулись на этот корабль! Почему именно с нами это произошло? Все было так хорошо до… пока мы не… — Он сжал руки и захрустел суставами. Она медленно протянула руку и поймала его кулак — коричневые пальцы стали бронзовыми от натуги. Потому что этот корабль принесет жизнь ее миру… но из‑за этого же корабля в их жизнях никогда больше ничего не будет как надо. Она слышала, как где‑то капает вода, будто слезы; между ними пролетел опавший лепесток и сухо прошелестел на бесплодных плитках пола.

Бета покинула дверной проем неслышно, как и явилась, и молча стала подниматься по лестнице.

Рейнджер, зона Диска, +2.70 мегасекунды

Диск, полосатый хамелеон размером с кулак, устроился на серебристой плоскости Колец. Они видели их почти с ребра, как сияющую пленку, кое–где располосованную реактивными следами, словно отсветами плавильной печи. Вади парил в центре рубки, рассматривая экран и стараясь сосредоточиться мыслями на силуэте, нарушавшем величественное однообразие сияния впереди. Спасительные Снега располагались на расстоянии тридцати радиусов Диска от планеты, выше крутого градиента гравитационного колодца. В ранних Небесных атласах, до войны, это место именовалось Бангкок, но и тогда служило главной перегонной фабрикой Колец. В общей сложности таких фабрик имелось пять, но Спасительные Снега десятикратно превосходили остальные по производственным показателям. Не в последнюю очередь из‑за установленного здесь демархистами ядерного реактора, питавшего завод, а также потому, что отправку грузов тут можно было проводить с помощью линейного ускорителя — на небольших расстояниях этот способ был колоссально выгоднее доставки с помощью танкеров, переделанных Кольцевиками из примитивных водороднокислородных ракет и чудовищно неэффективных.

Линейный ускоритель тоже предоставили демархисты.

Он вспоминал, как выглядели Спасительные Снега до прибытия сюда Вади с командой инженеров Демархии: бескрайние серые просторы, решетка пчелиных сот из камня и льда, холод, проникавший до мозга людских костей, стиравший всякое представление о тепле, немногочисленное серолицее население — арендаторы космического чистилища. Люди эти были фанатичны до безумия, если судить их мерками Демархии. Его послали, чтобы Кольцевик и демарх не перегрызли друг другу глотки — послали потому, что ни один более квалифицированный переговорщик не согласился. Он задержался на срок, достаточный, чтобы две несовместимые друг с другом по образу жизни, питавшие взаимную подозрительность группы нехотя согласились преследовать общую цель — увеличение запасов летучих веществ. За пятьдесят мегасекунд унылого изгнания он завел знакомства с людьми, которых вполне мог называть друзьями, и встретился с большим числом Кольцевиков Великой Гармонии, чем любой другой демарх. Он начал понимать причины хронического маргина–лизма, пронизывавшего все аспекты жизни на Кольцах, и с почти болезненной ясностью уразумел, почему эти люди словно бы и рады подавляющей личность идеологии коллективизма. Они знали, что иначе, как сбившись в кучу, им тут попросту не выжить.

Голос капитана вырвал его из раздумий. Глаза Вади сфокусировались на Бете, зависшей перед дисплеем; в невесомости ее волосы слабо развевались вокруг головы, рукава рубашки были закатаны до локтей. Он уставился на это настоящее, оверлеем наложенное поверх прошлого. Теплая многоцветная чистота рубки резко контрастировала с ужасающей бедностью Колец, так что простота быта, характерная для культуры Утренней Стороны, могла запросто показаться барочной фривольностью.

Утренняя… Научится ли он когда‑либо понимать этих людей так же четко, как сумел наладить общение с Кольцевиками? Сколько потребовалось тогда времени, прежде чем он почувствовал себя естественно в обществе людей, оскорблявших его привыкшую к частной собственности натуру чрезвычайным разнообразием способов? Их поведение противилось попыткам классификации, как вода утекает сквозь пальцы… Четыре килосекунды назад он поднимался на верхнюю палубу — поискать еды. Капитан с Уэлкином уже сидели в столовой, а Птичка Алин играла на гитаре. Все пели как ни в чем ни бывало, как если бы через четыре тысячи секунд не предстоял акт пиратства — чреватый, в случае неудачи, потерей не только свободы, а и жизни. Для всех…

Или, возможно, как раз потому они поют, что очень хорошо отдают себе отчет в природе задуманного и вероятных последствиях провала. Суть не в том, что поешь или как, говорил Уэлкин, а в том, как себя при этом чувствуешь. Внезапно он осознал, какая именно роль уготована ему самому в грядущем испытании, и поплыл через каюту, влекомый чем‑то большим, нежели простое любопытство… но тут Бета Торгюссен обернулась, и с лица ее стерлось всякое подобие теплоты; она привстала из‑за стола, нарушив унисон, и резко покинула столовую.

— …поверить не могу, пап. Им бы тут поджариваться впору, а они не… Никакой магнитосферы, даже наведенной… Абдиамаль, вы что‑нибудь об этом знаете? — Капитан полуобернулась, по–прежнему стараясь не встречаться с ним взглядом.

Он посмотрел мимо нее на дисплей.

— Капитан, это же Небеса. Радиация Диска достаточно интенсивна, но конфигурация поясов такова, что выше плоскости колец излучение особо не ощущается. Это одна из причин, по которой мы перебрались сюда. Каменные и снежные глыбы вокруг Диска значительно доступнее, чем их аналоги в окрестностях старого доброго Юпитера.

Он перехватил ее взгляд.

— Вас, кажется, не слишком тревожило, как поджариваемся мы?

— На Утренней отличное экранирование, иначе бы мы сами давно поджарились. — Она резко сменила тему, как всегда теперь поступала; отвернулась к зависшей под потолком Птичке Алин. — Птичка Алин, поищи мне местную переговорную частоту. — Голос ее был спокоен.

Птичка Алин кивнула, оттолкнулась от потолка и спланировала к консоли, подцепила с нее гарнитуру.

— Где Теневик Джек? — спросил Уэлкин.

Птичка Алин ответила что‑то неслышимое, глядя на консоль.

— Что?

— …не знаю… говорил… не думает, что сможет… — Она пожала плечами. По рубке раскатился скрежет статики из приемника. Статика постепенно трансформировалась в слова. Птичка Алин подстроила частоту, голос сделался резче. — Вот.

— Что они передают?

— Думаю, с кораблем говорят. С танкером. Я слышала слово водород.

— Отлично. Тогда давай грубо вклинимся в беседу. — Капитан потянулась к кнопке широкополосного вещания. — Абдиамаль, вы уверены, что им известно, кто мы такие?

— Абсолютно. Даже у Кольцевиков к этому моменту все в курсе, что случилось с тем кораблем. А если их пропаганда так же экстремальна в своих проявлениях, как обычно, они примут вас за мясников. Они… с уважением отнесутся к вашей угрозе.

— Превосходно.

Бета облизала губы и вдавила кнопку.

— Спасительные Снега, Спасительные Снега, алло!

Птичка Алин сорвала гарнитуру с головы. Прозвучал раздраженный визг:

— Кто это? Убирайтесь с нашей частоты! Тут смешанный груз перевозят! Вы что, совсем сдурели?!