Полная версия книги - "Первый контакт (сборник) - Лем Станислав"

Роган уже потерял чувство времени. Как он вообще ориентировался в этой непроглядной тьме? Он забыл обо всех мертвецах, которых нашёл, о костяной ухмылке Беннигсена, о Реньяре, покоящемся под камнями рядом с изувеченным арктаном, о трупе без головы, который он не смог опознать, забыл даже о туче. Тьма душила его, от неё набухли кровью глаза, тщетно ищущие широкое звёздное небо пустыни, песчаные просторы которой сулили спасение. Он бежал вслепую, глаза заливал солёный пот, его несла какая-то сила, и он иногда ещё способен был удивляться, что эта сила всё никак не иссякает. Этот бег, эта ночь, казалось, не имели конца. Он ничего уже, собственно, не видел, когда вдруг его ноги стали двигаться всё тяжелее, куда-то проваливаться, безграничное отчаяние охватило его, он поднял голову и вдруг понял, что оказался в пустыне. Роган ещё увидел звёзды над горизонтом, потом, когда уже ноги сами подгибались под ним, поискал взглядом циферблатик индикатора, но не увидел его: циферблат потемнел, замолчал, незримая смерть осталась позади, в глубине залитого лавой ущелья. Это была последняя его мысль, потому что едва он ощутил на щеке шершавый холод песка, как сразу погрузился не в сон, а в оцепенение, в каком всё его тело ещё отчаянно работало, рёбра ходуном ходили, сердце колотилось, но сквозь этот мрак полнейшего изнурения он уплывал в другой, ещё более глубокий, и наконец потерял сознание.

Роган внезапно очнулся, не понимая, где находится. Пошевелил руками, ощутил холод песка, струящегося меж пальцами, сел и невольно простонал. Нечем было дышать. Сознание вернулось к нему. Светящаяся стрелка манометра стояла на нуле. В другом баллоне ещё было восемнадцать атмосфер. Он отвернул вентиль и встал. Был час ночи. Острые лучи звёзд сверкали в чёрном небе. Он определил по компасу направление и пошёл вперёд. В три часа он принял последнюю таблетку. Незадолго до четырёх кончился кислород. Тогда он отшвырнул кислородный прибор. Сначала дышал осторожно, недоверчиво, но когда холодный предрассветный воздух ворвался в его лёгкие, он зашагал бодрее, стараясь не думать ни о чём, кроме этого перехода через песчаные волны, в которых он утопал иной раз по колени. Он словно опьянел, но не знал, от чего это — от атмосферных газов или просто от усталости. Он подсчитал, что если будет делать по четыре километра в час, то доберётся до корабля часам к одиннадцати утра. Пробовал проконтролировать свой темп на шагомере, но ничего не получилось.

Млечный Путь исполинской белой полосой делил купол неба на две неровные части. Роган уже так привык к слабому звёздному свету, что благодаря ему обходил большие дюны. Он всё брёл и брёл, пока не заметил на горизонте какой-то угловатый силуэт, воспринимавшийся как беззвёздное пространство странно правильной формы. Ещё не успев понять, что это такое, он уже повернул в ту сторону и бежал, проваливаясь всё глубже, но даже не чувствуя этого, пока протянутыми руками, как слепой, не ударился о твёрдый металл. Это был вездеход, пустой вездеход, возможно, один из тех, которые вчера утром выслал Горпах, а может, другой какой-нибудь, брошенный группой Реньяра. Роган не раздумывал над этим, он просто стоял, задыхаясь, обеими руками обняв приплюснутый лоб машины. Усталость тянула его к земле. Упасть около машины, заснуть рядом с ней, а утром, при солнце, двинуться в путь…

Он с трудом взобрался на бронированную крышу, ощупью нашёл рукоять, открыл люк. Вспыхнули огоньки. Он сполз на сиденье. Да, теперь он уже знал, что одурманен, отравлен, видимо, этим газом — никак не мог отыскать стартёр, не помнил, где он, вообще ничего не понимал… Наконец рука сама нашла истёртую ручку, толкнула её, двигатель тихо мяукнул и заработал. Роган посмотрел на гирокомпас; он наверняка знал лишь одну-единственную цифру — курс возвращения. Вездеход некоторое время двигался в темноте — Роган забыл о том, что существуют фары… В пять было ещё темно. Но он увидел прямо перед собой, вдалеке, среди белых и голубоватых звёзд, одну, низко висящую над горизонтом, рубиновую. Он тупо моргнул. Красная звезда?.. Таких не бывает… Ему казалось, что рядом кто-то сидит — наверное, Ярг. Роган хотел спросить его, что это может быть за звезда, и вдруг очнулся, словно от толчка. Это был носовой огонь корабля. Он ехал прямо на эту рубиновую искорку во мраке, она медленно поднималась вверх, увеличивалась и стала ярко сверкающим шаром, отражение которого мерцало на броне корабля.

На пульте замигал красный огонёк и зажужжал зуммер, сигнализируя о приближении силового поля. Роган выключил двигатель. Машина скатилась по склону дюны и стала. Роган не был уверен, что сможет снова взобраться на вездеход, если сейчас вылезет. Поэтому он дотянулся до тайника, достал ракетницу, но поскольку уже не мог её удержать в одной руке, опёрся локтем о руль и, придерживая кисть другой рукой, потянул спусковой крючок. Оранжевая полоса рванулась в темноту, ударилась о силовое поле, как о прозрачное стекло, и разбрызгалась звёздочками. Он всё стрелял и стрелял, пока ударник не щёлкнул сухо. Патроны кончились.

Но его уже заметили, на вершине корабля вспыхнули два больших прожектора и, лизнув белыми языками песок, скрестились на вездеходе. Загорелись огни на пандусе, холодным пламенем люминесцентных ламп засияла шахта подъёмника. По трапу толпой бежали люди, уже засветились прожекторы и на дюнах, и под кормой, повсюду заметались, пересекаясь, световые столбы, и наконец возникла вереница голубых огоньков, открывая вход в силовое поле.

Роган выронил ракетницу. Он сам не заметил, как сполз по борту машины и неверными, преувеличенно широкими шагами, неестественно выпрямившись и сжимая кулаки, чтобы подавить невыносимую дрожь в пальцах, пошёл прямо к двадцатиэтажному кораблю, который стоял средь половодья огней на фоне бледнеющего неба, такой величественный и неподвижно-громадный, будто и вправду был непобедимым.

Закопане, июнь 1962–1963 гг.

Станислав Лем

Глас Господа

Stanisław Lem

GŁOS PANA

Печатается с разрешения наследников Станислава Лема и Агентства Andrew Nurnberg Associates International Ltd.

Серия «Эксклюзивная классика»

© Stanisław Lem, 1968

© Перевод. К. Душенко, 2016

© Перевод. Р. Нудельман, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

От публикатора

Эта книга представляет собой публикацию рукописи, обнаруженной в бумагах покойного профессора Питера Э. Хогарта. К сожалению, выдающийся ученый не успел завершить и подготовить к печати книгу, над которой долгое время работал. Помешала одолевшая его болезнь. О работе этой, для него необычной и предпринятой не столько по собственному желанию, сколько из чувства долга, покойный профессор говорил неохотно даже с близкими людьми (к которым я имел честь принадлежать), поэтому при подготовке рукописи к печати появились спорные вопросы. Должен признать, что некоторые из ознакомившихся с текстом выступали против публикации, которая будто бы не входила в намерения покойного. Он, однако, не оставил какого-либо письменного свидетельства в этом духе, так что возражения подобного рода лишены оснований. В то же время было очевидно, что рукопись осталась незавершенной, заглавие отсутствует, а один из разделов – то ли вступление, то ли послесловие к книге – существует только в черновике. Будучи, как коллега и друг покойного, наделен по завещанию полномочиями, я решил в конце концов сделать этот фрагмент, весьма существенный для понимания целого, введением к книге. Название «Глас Господа» предложил издатель, мистер Джон Ф. Киллер; пользуясь случаем, хочу выразить ему признательность за внимание, проявленное им к последнему труду профессора Хогарта, а также поблагодарить миссис Розамонду Т. Шеллинг, которая согласилась участвовать в подготовке книги к печати и взяла на себя окончательную правку текста.