Полная версия книги - "Первый контакт (сборник) - Лем Станислав"

Астрогатор замолчал и отложил журнал.

— А дальше? Что же вы не дочитываете?

— Это, собственно, и есть конец. На этом обрывается последняя запись.

— И больше ничего нет?

— Остальное можете посмотреть.

Он придвинул к Рогану открытую страницу. Она была исчерчена неразборчивыми каракулями. Роган расширенными глазами вглядывался в хаос пересекающихся линий.

— Тут вроде буква «б»… — сказал он тихо.

— Да. А здесь «Г». Большое «Г». Совсем будто бы маленький ребёнок писал… Вам не кажется?

Роган молчал, держа пустой стакан в руке — он забыл его поставить. Он подумал о недавних своих честолюбивых замыслах: ведь он мечтал о том, чтобы командовать «Непобедимым», а сейчас благодарил судьбу, что не ему придётся решать дальнейшую участь экспедиции.

— Вызовите руководителей специализированных групп. Роган! Очнитесь!

— Извините. Совещание будет?

— Да. Пускай все собираются в библиотеке.

Через четверть часа все уже сидели в большом квадратном зале с цветными эмалированными стенами, за которыми помещались книги и микрофильмы. Пожалуй, больше всего угнетало это жуткое сходство помещений «Кондора» и «Непобедимого». Всё понятно, это были корабли-близнецы, но Роган, в какой бы угол ни глянул, не мог отделаться от сумасшедших картин, въевшихся в память.

У каждого человека тут было своё постоянное место. Биолог, врач, планетолог, инженеры-электронщики и связисты, кибернетики и физики сидели в расставленных полукругом креслах. Эти девятнадцать человек составляли стратегический мозг корабля. Астрогатор отдельно от всех стоял под полуспущенным белым экраном.

— Все присутствующие ознакомились с ситуацией на «Кондоре»?

Все хором ответили утвердительно.

— До сего времени, — сказал Горпах, — группы, работающие возле «Кондора», обнаружили двадцать девять трупов. На самом корабле их обнаружено тридцать четыре, в том числе один идеально сохранившийся благодаря замораживанию в гибернаторе. Доктор Нагрей, который только что вернулся оттуда, доложит нам…

— Я мало что могу сказать, — вставая, произнёс маленький доктор и медленно подошёл к астрогатору; он был на голову ниже Горпаха. — Мы нашли всего девять мумифицированных трупов. Кроме того, о котором упомянул командир и который будет исследоваться особо. Остальные — это скелеты или части скелетов, извлечённые из песка. Мумификация происходила только внутри корабля, где имелись благоприятные для неё условия: очень низкая влажность воздуха, практическое отсутствие гнилостных бактерий и не слишком высокая температура. Тела, находившиеся на открытом пространстве, подверглись разложению, которое усиливалось в периоды дождей, поскольку в здешнем песке содержится значительный процент окислов и сульфидов железа, реагирующих со слабыми кислотами… Впрочем, думаю, что детали несущественны. Если понадобится подробное описание данных реакций, это можно будет поручить коллегам-химикам. Во всяком случае, в этих условиях мумификация не могла происходить, тем более что тут присоединялось воздействие воды и растворённых в ней веществ, а также воздействие песка на протяжении нескольких лет. Последним объясняется отполированность костной поверхности…

— Простите, — прервал его астрогатор. — Доктор, в данный момент наиболее важна причина гибели этих людей.

— Нет никаких признаков насильственной смерти, по крайней мере на телах, наиболее сохранившихся, — заявил врач; он ни на кого не смотрел и, поднеся руку к глазам, казалось, изучал нечто невидимое. — Картина такова, будто они умерли естественной смертью.

— То есть?

— Без внешних насильственных воздействий. Некоторые длинные кости, найденные отдельно, переломаны, но такие повреждения могли появиться позже. Чтобы уточнить это, нужны длительные исследования. У наиболее сохранившихся трупов не повреждены ни скелеты, ни кожные покровы. Никаких ран, если не считать мелких царапин, которые наверняка не могли быть причиной смерти.

— Так от чего же они погибли?

— Этого я не знаю. Можно подумать, что с голоду или от жажды…

— Запасы воды и продовольствия там не использованы, — с места сказал Гаарб.

— Об этом я знаю.

С минуту все молчали.

— Мумификация представляет собой прежде всего обезвоживание организма, — пояснил Нигрен; он по-прежнему ни на кого не смотрел. — Жировые ткани подвергаются при этом изменениям, но их можно обнаружить. Так вот… у этих людей они практически отсутствовали. Именно как после длительного голодания.

— Но у того, что в гибернаторе, они были, — бросил Роган, стоя за последним рядом кресел.

— Это правильно. Но он, вероятно, умер от замерзания. Очевидно, каким-то образом попал в гибернатор; может быть, заснул, когда температура снижалась.

— Допускаете вы возможность массового отравления? — спросил Горпах.

— Нет.

— Но, доктор… нельзя же так категорически…

— Могу это объяснить, — ответил врач. — Отравление в планетных условиях возможно либо через лёгкие при вдыхании газов, либо через пищеварительный тракт, либо через кожу. На одном из наиболее сохранившихся трупов был надет кислородный аппарат. В баллоне имелся кислород. Его хватило бы на несколько часов.

«Это правда», — подумал Роган. Он вспомнил этого человека — клочки побуревшей кожи на черепе и скулах, глазницы, из которых сыпался песок.

— Люди не могли съесть ничего ядовитого, потому что тут вообще нет ничего съедобного. То есть на суше. А никакой ловли в океане они не предпринимали. Катастрофа наступила вскоре после посадки. Они успели всего только послать разведку в руины. И это было всё. Впрочем, вот и Мак Минн. Коллега, вы уже закончили?

— Да, — с порога ответил биохимик.

Все повернулись к нему. Он прошёл между креслами и стал рядом с Нигреном. На нём был длинный лабораторный фартук.

— Вы проделали анализы?

— Да.

— Доктор Мак Минн исследовал тело человека, найденного в гибернаторе, — пояснил Нигрен. — Может, вы сразу скажете, что обнаружили?

— Ничего, — сказал Мак Минн.

Волосы у него были до того светлые, что их можно было принять за седые, и глаза такие же светлые. Крупные веснушки пестрели у него даже на веках. Но сейчас его длинное лошадиное лицо никому не казалось смешным.

— Никаких ядов, органических или неорганических. Все энзимные группы тканей в нормальном состоянии. [9] Кровь в норме. В желудке — остатки переваренных сухарей и концентратов.

— Так как же он погиб? — спросил Горпах; он был по-прежнему спокоен.

— Попросту замёрз, — ответил Мак Минн и лишь теперь заметил, что на нём фартук; он расстегнул пряжки и бросил фартук на пустое кресло — скользкая ткань сползла на пол.

— Каково же ваше мнение? — неотступно допытывался астрогатор.

— Нет у меня никакого мнения, — сказал Мак Минн. — Могу только сказать, что эти люди не подверглись отравлению.

— Может, какое-нибудь быстро распадающееся радиоактивное вещество? Или жёсткое излучение?

— Жёсткое излучение в смертельных дозах оставляет следы: гематомы, петехии, изменения в картине крови. Здесь таких изменений нет. И не существует в природе такого радиоактивного вещества, смертельная доза которого могла бы через восемь лет бесследно исчезнуть из организма. Здешний уровень радиоактивности ниже земного. Эти люди не соприкасались ни с каким видом радиации. За это я могу поручиться.

— Но ведь убило же их что-то! — повысил голос Баллмин.

Мак Минн молчал. Нигрен тихо сказал ему что-то. Биохимик кивнул и вышел, обходя ряды сидящих. Нигрен тоже сошёл с возвышения и уселся на прежнее своё место.

— Дела выглядят не блестяще, — сказал астрогатор. — Во всяком случае, от биологов нам помощи ждать нечего. Кто-нибудь хочет высказаться?

— Да.

Встал Сарнер, физик-атомник.

— Объяснение гибели «Кондора» находится в нём самом, — сказал он и посмотрел на всех своими глазами дальнозоркой птицы; при чёрных волосах глаза у него были светлые, чуть ли не белые. — То есть оно там имеется, но мы пока не можем его заметить и расшифровать. Хаос в помещениях, нетронутые запасы, положение и размещение трупов, повреждения вещей и аппаратуры — всё это что-то означает…