Полная версия книги - "Невеста для Маршала (СИ) - Валери Лия"

– Я пятнадцать лет в магазине пашу — и мне вдвое меньше.

– А у меня всего триста назначили, – Танада недовольно скрещивает руки на груди. Мне даже неловко становится. Хотя я тут ни при чём.

Чувствую, как по спине бегут мурашки.

– Странно... Мне сказали, это стандартное пособие для возвращенцев, – пытаюсь оправдаться.

– Стандартное?! – Игорь Петрович фыркает, поправляя кепку. – Да за такие деньги я бы сам на Бейрос сбежал и обратно! Оль, тоже, может, махнём туда на пару годков, а потом обратно? – подмигивает жене.

– Может, ты там кого-то важного спасла? – хихикает Ольга. – Или за маршала замуж тайно вышла?

– Нет, – качаю головой.

И тут меня неожиданно озаряет, леденящая догадка пронзает будто стрела.

Кир.

Это его рук дело. Только он мог устроить такие "стандартные" условия. Но зачем? Чтобы загладить вину? отплатить за мой уход? Или...

Мои мысли прерывает Денис, который снова оказывается рядом, настойчиво предлагая стакан с переливающимся голубым напитком.

– Я заметил, ты совсем не пьёшь. Попробуй «Галактику» – новинка от местного завода. Всего один градус, но вкус будто звёзды на языке рассыпались!

Я вежливо отодвигаю стакан:

– Спасибо, но сегодня голова болит.

– Опять? – он хмурится. – Ты вообще не пьёшь алкоголь? Или, может, это... последствия жизни на Бейросе, какая-нибудь специфическая бейросская аллергия?

Он усмехается, придвигается ближе, я тут же отодвигаюсь от него.

– Просто мигрень, – вру я, мысленно представляя, как бы отреагировал Кир на эти ухаживания. Наверняка бы уже Денир где-нибудь висел, подвешенный за брюки. Или того хуже уже бы получил пару мощных ударов. Хотя, может, я просто выдаю желаемое за действительное.

– А вообще, на Бейросе какие люди? – Денир не сдаётся, снова придвигаясь ближе. – Там много свободных девушек? Или… – он делает многозначительную паузу, – ...у тебя там кто-то остался?

Я открываю рот, чтобы ответить очередной уклончивой фразой, как вдруг чип на запястье резко начинает вибрировать. Поднимаю руку — и застываю. Голограмма показывает имя, от которого перехватывает дыхание.

Кир Шеп.

Сердце бешено колотится, заглушая все окружающие звуки. Пальцы дрожат, когда я вскакиваю со скамейки.

Глава 37. Разговор

Голограмма с именем «Кир Шеп» мерцает перед глазами, как наваждение. Мои пальцы застывают в нескольких сантиметрах от чипа, будто парализованные. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его стук слышно во всём дворе.

– Саш? Ты в порядке? – Денир тянется ко мне, но я резко отстраняюсь.

– Извини... мне нужно...– голос предательски дрожит. Я вскакиваю со скамейки, едва не опрокидывая стакан с тем самым голубым напитком.

Чип продолжает вибрировать. Раз. Два. Три сигнала. Я машинально считаю их, стоя посреди шумного двора, где все продолжают веселиться, не замечая моего состояния.

– Кто это звонит, что ты так побледнела? — Алла хватает меня за локоть, но я вырываюсь.

– Н-никто! То есть... работа. Библиотека.

Ложь звучит настолько фальшиво, что даже Танада перестаёт жевать и поднимает брови. Чип, наконец, замолкает. Я глупо смотрю на него, не зная, облегчение это или разочарование.

Но не успеваю перевести дух, как вибрация начинается снова. Тот же номер. Те же три буквы, которые сводят меня с ума уже два месяца. К.И.Р.

– Да возьми ты уже трубку! – раздражается Денир. – Может, что-то срочное!

Я пячусь, отхожу к дому, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело.

Почему сейчас? Почему после всех этих недель молчания? Что ему от меня нужно?

– Санечка, может, тебе помочь? – Игорь Петрович встаёт, но я резко качаю головой.

– Нет! То есть... спасибо, я сама.

Отворачиваюсь к забору, делая вид, что принимаю звонок, но просто смотрю, как голограмма пульсирует. В голове проносятся обрывки воспоминаний: его руки на моей талии, его губы, прижатые к моему виску, его низкий голос, который пробирал до мурашек. А ещё я помню другого Кира: угрюмого, озлобленного, который смотрел на меня с ненавистью, хотя я ничего не сделала.

Звонок обрывается. Наступает тишина. Затем — короткий сигнал о голосовом сообщении.

Я зажмуриваюсь. Не могу. Не могу слушать это сейчас. Не здесь, не среди всех этих людей, не тогда, когда Денир смотрит на меня, не отводя взгляда, а соседи уже начали перешёптываться.

– Всё в порядке? — Алла появляется рядом, её голос мягкий, успокаивающий.

– Да, просто... старый знакомый. Не хочу говорить.

Она кивает, но в её глазах читается понимание.

– Иди домой, если нужно. Я всем объясню, – она ободряюще улыбается.

Я благодарно сжимаю её руку и почти бегу к подъезду, чувствуя, как несколько пар глаз провожают меня. Чип снова начинает вибрировать — третий звонок подряд.

Поднимаюсь по лестнице и, наконец, решаюсь нажать «принять», но в последний момент трусость берёт верх — просто отключаю уведомления. Пусть думает, что я не простила. А я ведь и не простила. Он сам сказал, что больше не хочет видеться.

Не я ведь сбежала от него, а он выгнал меня, – напоминаю себе.

Дверь квартиры захлопывается за мной, и я, наконец, позволяю себе опуститься на пол, обхватив колени. Голограмма вспыхивает в четвёртый раз, освещая тёмный коридор пульсирующим синим светом.

– Чёрт возьми, – шепчу я, будто он может меня услышать, прижимаю ладони к лицу. — Кир, прекрати изводить меня. Ты мне не нужен.

Но когда звонок обрывается в пятый раз, я вдруг понимаю: мне невыносима мысль, что он может больше не перезвонить. Дрожащими пальцами открываю голосовое сообщение.

Тишина. Затем — его голос, хриплый и знакомый до боли:

«Я знаю, что обидел тебя, Саш. Включи чип. Надо поговорить».

Мурашки бегут по спине. Он признал свою вину! Это прям что-то запредельное. Интересно, кто ему мозги прочистил? В то, что он додумался сам, я сомневаюсь.

Чип вибрирует снова. Шестой звонок. На этот раз я нажимаю «принять» прежде, чем успеваю передумать.

Голограмма вспыхивает перед глазами, и его лицо появляется в воздухе — такое близкое, будто он здесь, в этой крохотной квартирке. Те же резкие черты, тот же пронзительный взгляд, от которого у меня до сих пор мурашки по коже.

– Наконец-то, — его голос звучит хрипло, будто он не спал несколько суток. И лицо до сих пор не пришло в норму. Худое, заросшее, будто совсем не брился.

Я прижимаюсь спиной к двери, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Кир... — мой голос звучит чужим, слишком высоким. – Ты... зачем ты позвонил?

Он делает паузу, молчит. Я вижу, как напряжены его плечи под тёмной рубашкой — он явно не в своей привычной форме.

– Ты... как ты? — он произносит это так неловко, будто слова даются ему с трудом. – На Земле. Там... нормально?

Я фыркаю, не веря своим ушам. После всех этих недель молчания он звонит, чтобы спросить, как у меня дела?

– Прекрасно, — отвечаю я, скрестив руки на груди. – Замечательный район, отличные соседи. Работа в библиотеке. Всё супер!

Его глаза сужаются, и я вижу, как скула дёргается. Он кивает, снова опускает взгляд, словно не может смотреть на меня. А я рада, что срок ещё маленький и живота нет. Иначе я бы не стала отвечать на звонок.

– Я знаю, — цедит сквозь зубы.

– О, так ты следишь за мной? — поднимаю брови, чувствуя, как злость подкатывает к горлу. – Какая милая забота бывшего.

– Я не... — он резко обрывает себя, делает глубокий вдох. – Ты... твоё жильё. Квартира нравится?

Я смотрю на него с недоверием. Это что, Кир Шеп беспокоится о моём комфорте? Тот самый человек, которому было плевать, как я долечу и что будет со мной.

– Да, Кир, — вздыхаю я. – У меня есть крыша над головой, горячая вода и даже окно с видом не на стену. Чего еще желать?

Он хмурится, трёт подбородок.

– Твоё пособие... его хватает?

Тут я не могу сдержать смешок.