Полная версия книги - "Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория"
Желтый свет в коридоре начал медленно приобретать оранжевый оттенок. «Аврора» больше не пыталась сохранить иллюзию комфорта. Она сжимала жилое пространство, методично отсекая все лишнее.
Мы еще не дошли до пятой двери, когда из каюты напротив Мирабель нам навстречу вышла пожилая чета Варга. Они выглядели в этом секторе чужаками: на женщине было добротное, но явно не по последней моде сшитое платье, а мужчина судорожно сжимал в руках старый кожаный несессер. Мне почему-то показалось, что им оплатили этот круиз дети — как награду за долгую жизнь, не подозревая, что дарят билет в один конец.
— Пожалуйста, — представившись, Варга-старший посмотрел на Дариана с обезоруживающей надеждой, от которой у меня внутри все сжалось. — Мы не можем связаться с сыном. Нам сказали ждать в каюте, но свет… он стал каким-то странным.
— Держитесь за нами, — вместо ответа коротко бросил Дариан.
Следом к нам прибился Келе́н. Этого знала даже я: блогер, тот самый «голос поколения», чей лик не сходил с голо-экранов Альянса. Сейчас его холеное лицо было бледным, а портативная камера, зависшая у плеча, беспорядочно дергалась, пытаясь поймать фокус.
— Ребята, это же реальный треш, да? — прошептал он, озираясь на Ворна. — Если я выведу это в прямой эфир, охваты взлетят до небес… если, конечно, «Аврора» даст мне хоть один поток связи.
— Если ты не выключишь эту игрушку, я ее расстреляю, — не оборачиваясь, пообещал Ворн. — Сейчас не время для твоих репортажей.
В самом конце коридора, у заблокированного лифта, мы неожиданно подобрали еще двоих. Это были не обитатели «Зенита». Корт, суровый механик в замасленном комбинезоне, и молодой стюард по имени Лиам, который водил нас к капитану и который, кажется, был на грани истерики, но еще держался. Из последних сил. Корт просто молча пристроился в хвост процессии, сжимая в руке увесистый гаечный ключ — будто единственное оружие, которое у него было. Каждый вновь присоединяющийся к группе сам, без просьб и напоминаний называл себя. Даже доктор, покинув каюту уже одетым и собранным, назвался для тех, кто присоединился в его отсутствие.
Самой последней из своей каюты, наконец, выскочила Мирабель. На ней был практичный дорожный плащ, под которым мелькали брюки, а в руках — довольно увесистая сумка. Ну вот что за упрямое создание!.. Как она собирается с этим грузом пробираться по ремонтным ходам?.. Мирабель окинула взглядом нашу увеличившуюся компанию и на мгновение в ее глазах мелькнуло прежнее высокомерие, но тут случилось то, что мгновенно отвлекло внимание от вдовы: последовал толчок корабля — резкий, заставивший всех качнуться к стене. Словно ребенок встряхнул игрушку. И который мгновенно стер все социальные границы.
На несколько секунд воцарился хаос. Лично меня поддержал за локоть успевший вцепиться в угол панели Торн. Лишь благодаря арлинту я устояла на ногах. А вот Мирабель со своей сумкой не просто грохнулась плашмя, а еще и прокатилась пару метров по полу, визжа, как кошка, которой наступили на хвост. Пожилая пара тоже не удержалась на ногах. Но они упали мягко, будто осели по стеночке на пол. Мужчины попадали как кегли…
И вот тогда, в момент, когда все ошеломленно трясли головами, испугано глядя в пространство перед собой, я и почувствовала это: стены «Зенита» — эти безупречные, мерцающие панели — вдруг издали тонкий, визгливый звук. Словно по ним провели гигантским когтем, исторгая крик невыносимой боли.
Ворн и Торн переглянулись.
— Нужно как можно быстрее уходить и пробиваться к спасательным шлюпкам, — сухо обронил мой арлинт. Безопасник согласно кивнул.
— Быстрее! Нам нужно добраться до ремонтного лаза! — Ворн почти бегом направился к последней двери в ряду. — Если мы не успеем, «Аврора» загерметизирует сектор по протоколу «Чистое небо». И тогда мы останемся здесь навсегда.
Когда мы вышли в центральный холл «Зенита», я невольно замерла.
Еще вчера это место было вершиной инженерного искусства и роскоши. Сейчас оно напоминало декорации к фильму ужасов. Огромный панорамный купол, через который должно было быть видно звезды, затянуло какой-то белесой дымкой. Освещение здесь уже перешло в глубокий красный спектр, превращая все вокруг в кровавое марево из фильма ужасов.
Фонтан в центре больше не журчал. Вода в нем застоялась и приобрела странный, чернильный оттенок. Но это было бы ерундой, если бы она не поднималась медленно вверх тонкими, дрожащими иглами — явный признак того, что гравитационные стабилизаторы палубы начали сбоить, создавая зоны аномального притяжения.
Пока все шокировано таращились на пугающее явление, Ворн обернулся к нашей разношерстной толпе:
— Шевелитесь! Кто отстанет — тот останется здесь навсегда.
Старик Варга тут же крепче прижал к себе жену, Келе́н судорожно выключил свою камеру, а Корт, механик, коротко кивнул мне, как профессионал профессионалу.
Я действовала, не задумываясь, подчиняясь приказам Дариана. Как дроид. В голове было пусто. В душе разливался леденящий холод страха. Но где-то глубоко под ним теплилась робкая надежда, что мы сейчас пройдем сквозь ремонтный лаз и все станет как прежде. Снова заиграет легкая музыка, свет станет теплым, дневным, а под ногами будут суетиться обслуживающие дроиды. Но…
Мы почти пересекли холл, когда сверху раздался звук, похожий на треск рвущегося холста. Но это был не холст. Звук был настолько пронзительным и мощным, что у меня на мгновение заложило уши, а зубы отозвались резкой, сверлящей болью. В следующую секунду мир окончательно сошел с ума.
Где-то в глубине лайнера прогремел взрыв, от которого пол под ногами не просто качнулся, а буквально встал дыбом. Мы опять все попадали на пол, кто-то закричал от боли.
А потом случился удар.
«Селестия» с чем-то столкнулась. Нас подбросило в воздух. Гравитация на долю секунды исчезла, и я увидела, как чернильная вода из фонтана взметнулась вверх гигантским бесформенным зверем. Затем гравитация вернулась, но уже искаженная. Нас с силой впечатало в пол, который теперь наклонился под углом в сорок пять градусов.
Воздух вмиг наполнился едкой, колючей пылью и запахом паленой изоляции. В панорамном куполе над нами я успела заметить первые трещины. И пихнув локтем Дариана, молча кивнула на них. Ворн что-то яростно орал Лиаму, пытаясь перекричать вой начинающейся разгерметизации, а доктор Вальер, вцепившись в поручень, удерживал чету Варга от падения в чернильную жижу, в которую превратился фонтан. Роскошь «Зенита» осыпалась на нас градом золоченой крошки и осколков пластика, обнажая перекрученные шпангоуты — истинное, уродливое лицо умирающей машины. Мы больше не были пассажирами, мы стали песчинками внутри разлетающегося на части механизма.
— К шлюзу! Быстрее! — Дариан, каким-то чудом удержавшийся на ногах, рванул меня на себя. — У нас больше не осталось времени!
Эту пробежку я не забуду никогда: дышать нечем от пыли и какого-то словно разбавленного запахом горелой изоляции и пластика воздуха, пол под ногами дыбится будто пьяный матрос. И неясно, что случится быстрее: ты задохнешься или потеряешь равновесие и покатишься под уклон. Я не знаю, что со мною бы было, если бы не Дариан. Арлинт сам каким-то невероятным образом ухитрялся держать равновесие, и меня тащил на буксире за шкирку, не позволяя упасть.
Мы бежали самыми последними. А группу возглавлял Ворн. И наверное, это было правильнее всего. В конце концов, безопасник должен лучше пассажиров знать вверенный ему звездолет. Но мне не нравилось то, что килл бежал слишком целеустремленно, не оглядываясь на других и не считаясь с ними. Словно ему было все равно, следуем мы за ним или нет. Остальные вели себя не в пример лучше: перепуганные до смерти Лиам и Келе́н поддерживали чету Варга. Корт опекал наследника и его секретаря. Доктор держался поблизости от вдовы. И у нас получилось. Мы успели. Хоть и в последний момент.
Тяжелая плита гермозатвора отсекла нас от центрального холла с глухим, окончательным лязгом буквально за миг до того, как «Зенит» окончательно перестал существовать, уничтоженный разрушившимся панорамным куполом.