Полная версия книги - "Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория"

— Ага, "статика", — скептично хмыкнул второй. — А то, что дежурный смены в седьмом отсеке не отвечает уже пятнадцать минут — это тоже статика?

В принципе, в этих словах не было ничего такого особенного. Просто рабочие моменты. Везде может случиться. Но если вспомнить лифт, который не захотел работать в «Зените»…

Дариан перехватил мой взгляд. В его глазах отразилось то же холодное понимание, что ледяным комом застряло у меня в горле. Поджав губы, он подхватил меня под локоть и медленно, очень осторожно потянул назад, в тень декоративной перегородки.

Именно в этот момент до нас долетел какой-то очень странный звук. Подозрительный, тяжелый и влажный хруст, какой бывает, если с силой раздавить перезрелый плод. А затем наступила тишина. Такая глубокая и неестественная, что я услышала, как в ушах грохочет собственный пульс.

Первым порывом было посмотреть, что там произошло. Мало ли, может, потребуется помощь? Но Дариан не стал заглядывать внутрь и мне не позволил. Правда, когда он положил руку мне на плечо, я ощутила, как его пальцы едва заметно дрогнули. Мы оба понимали, что что-то не так. Что-то очень серьезное. Инстинкты просто вопили об этом. Но я безропотно подчинилась Торну. Потому что хорошо понимала: его навыки по сравнению с моими гораздо лучше подходят к чрезвычайным обстоятельствам.

Мы не прошли и половины жилого сектора, когда я поняла, что здесь как-то слишком, подозрительно спокойно. Коридор утопал в мягком свете, льющемся из замаскированных светильников на потолке, ковры глушили шаги, стены мерцали привычными декоративными панелями. Все выглядело так, как и должно было выглядеть на борту лайнера класса «Селестия». Вот только людей почти не было. А обслуживающих дронов не было видно вообще. В то время как вчера здесь постоянно дежурила парочка наготове, чтобы удовлетворить любой каприз обитателей «Зенита».

Мы почти миновали перекресток коридоров, и я собиралась обратить внимание Дариана на это обстоятельство, когда услышала голос. Он был негромким и четким. Но оттого резал слух еще сильнее.

— Молодой человек, — произнесла леди Мирабель с холодной вежливостью, — я проснулась сорок минут назад.

Мы увидели стервозную дамочку, повернув за угол. Она стояла у сервисной панели, и ее пеньюар из тонкого шелка ниспадал идеально, без единой лишней складки, волосы уложены, украшения — на своих местах. Словно килла собиралась на прием к королеве. Рядом переминался с ноги на ногу молодой стюард. Его улыбка застыла где-то между «я стараюсь» и «пожалуйста, пусть это закончится». Униформа выглядела безупречно, а вот сам он казался слишком бледным для утра.

— За это время, — продолжала леди Мирабель, лишь мазнув по нам равнодушным взглядом, — мне не принесли кофе. — Пауза. И новый уничижительный взгляд. — Это само по себе уже странно.

Стюард побледнел еще сильнее и торопливо кивнул:

— Мы приносим извинения, мадам. В данный момент доставка…

— Не оправдывайтесь, — перебила она мягко. И эта мягкость пугала сильнее, чем бластер у носа. — Я не спрашиваю вас, почему. Я лишь констатирую факт.

Она повернулась к панели и коснулась экрана кончиком пальца, будто не сомневалась, что техника обязана ей подчиняться.

Экран мигнул. И снова выдал стандартное приветствие.

— Видите ли, — Мирабель слегка приподняла бровь, — моя терраса обычно открывается без задержек. — Она в упор посмотрела на несчастного стюарда. — И двери — тоже. — Я заметила, как килла едва заметно сжала губы. — А сейчас климатическая система не отвечает. Вызов персонала — недоступен. А еще я не люблю, — добавила она, — когда меня запирают без объяснений.

Вот теперь в ее голосе появилась сталь.

Дариан шагнул вперед.

— Доброе утро, леди Мирабель, — произнес он тоном, которым обычно гасили пожары еще до того, как появлялся дым. — Не стоит так нервничать. Полагаю, это досадное недоразумение.

Мирабель перевела на него взгляд. Словно только что нас заметила. Хотя это точно было не так. Медленно. Оценивающе.

— Торн, — приветственно кивнула арлинту. — Если это недоразумение, то его следует немедленно устранить. — И опять совершенно убийственная пауза, живо напомнившая мне мамочку Дариана. — А если нет… я предпочла бы знать об этом сразу.

Стюард громко сглотнул.

— Капитан распорядился временно ограничить перемещения, — выдавил он. — До завершения проверки.

— Прекрасно, — сказала Мирабель неожиданно спокойно. — Тогда будьте добры, передайте капитану, что вдова Касселя не привыкла завтракать в изоляции.

Она повернулась к нам.

— Надеюсь, — добавила она презрительно, — это не начало чего-то… вульгарного.

И именно в этот момент я поняла: она еще не знает, что происходит. Но она уже чувствует, что мир перестал ей повиноваться.

В академии у меня были одни из самых лучших показателей. Но годы, прошедшие после обучения, не лучшим образом сказались на моем умении быстро принимать решения. Я еще только прикидывала, как должна отреагировать на слова стервозной киллы, когда Дариан коротко и учтиво кивнул ей:

— Я разберусь, что происходит, леди Мирабель. А пока… Я думаю, вам стоит вернуться в каюту и сменить одежду. Какой смысл топтаться в коридоре? Это неудобно.

Если после первой фразы Дариана Мирабель с неудовольствием поджала губы, словно обнаружила, что слуга смеет ей перечить, то последние слова про переодевание явно перевели ее мысли в другое русло: она опустила на себя взгляд и на мгновение застыла. Будто только что обнаружила, что стоит перед Торном в неглиже. Как будто вот только сейчас сообразила, что в раздражении покинула каюту неодетой. Но даже это досадное происшествие не сделало ее кивок менее царственным:

— Вы правы, Торн, — величественно наклонила голову Мирабель, — я так и сделаю. И буду ждать от вас вестей как можно быстрее.

С какой благодарностью смотрел на нас стюард после того, как килла ушла, совестно вспоминать. Мы трое молча дождались, пока вдова доберется до своей каюты, войдет в нее и закроет за собой дверь. Только после этого Торн повернулся ко мне:

— Не нравится мне все это. Кажется, наш завтрак откладывается, дорогая, — даже в эту минуту он продолжал играть выбранную роль. Несмотря на то, что между светлых бровей пролегла озабоченная морщинка. — Юноша, — повернулся арлинт к стюарду, — лифты почему-то не работают. И я так понимаю, связь тоже. Где здесь находится лестница?

Мне тоже не нравилось происходящее. А если выражаться точнее, меня все это напрягало. Пусть как пилот я была больше знакома с техническим устройством различных летательных систем, а не с внутренней планировкой жилого пространства, даже этих знаний хватало, чтобы понять: это все ненормально. Изоляция отсеков — мера крайняя. Обычно к ней прибегают, когда есть риск разгерметизации. Но тогда ты не сомневаешься: это слышно, это ощущается телом, это невозможно не заметить. А кроме вот того странного поведения гравитации во время приема, других аномалий я не ощутила.

Я не знала,что именно происходит. Но была уверена в одном: это не авария. И от этого становилось только страшнее.

Стюард опять начал мяться, краснеть и бледнеть, и мямлить что-то себе под нос. Даже я уже начала раздражаться от его непрофессионализма. Но оказалось, что дело не в нем.

Дариану быстро надоело слушать невнятное блеяние, и он сухо одернул его:

— Соберись, парень! Пока не проснулись остальные и не начали задавать тебе неудобные вопросы!

Это подействовало. Стюард глубоко вздохнул и ломким шепотом сообщил:

— На этой палубе лестниц нет. Только лифты и ремонтные лазы. Вас провести?

Последняя фраза прозвучала настолько нелепо-предупредительно, что я едва не поперхнулась смешком. Но под недовольным взглядом бирюзовых глаз тут же спохватилась и придала лицу выражение холодной отстраненности.

— Проводите, — коротко отозвался Дариан.

Это не было просьбой. И уж точно — не приглашением к обсуждению.

Стюард кивнул слишком поспешно, как мне показалось, с затаенным облегчением, и развернулся, делая нам знак следовать за ним. Он шел быстро, но при этом все время почему-то оглядывался по сторонам, словно ожидал, что из-за любого поворота сейчас кто-нибудь выйдет. Воспринял всерьез предупреждение Дариана?