Полная версия книги - "Черновик для Эффы 2 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович"

— Это был не я. — Даже не поздоровался.

Впрочем, тот тоже шел не жать руки.

— Кто? Кто это был⁈

— Это мог быть кто угодно, сэр. Кто угодно, кто читал отчет мисс Сойер.

— Откуда вы узнали про нападение? — Смотрел он с подозрением и сжимал и разжимал кулаки. — Этого ни в каких отчетах не было! Это внутреннее дело семьи!

Я выразительно посмотрел на охранников.

— Отойдите, — махнул он рукой.

— Сэр?..

— Прочь, я сказал! — Властно потребовал он, и те сделали десяток шагов назад.

— Потому что я нашел его и убил, сэр.

— Кто он? — Задохнулся эмоциями мистер вон Альтазар.

Светило науки, между прочим. Создатель «Титана». Делает «самые большие эти» на планете.

Я молча передал права с именем Спектра.

Тот прочитал имя и не поверил. Посмотрел с подозрением вновь.

— Это очень громкое заявление.

— Очень тихое, сэр. Надеюсь, это тоже останется внутренним делом семьи.

— Но… — Вновь прочитал тот имя.

— Он не вернется. Гравилет, вы слышали?..

Тот медленно качнул головой — это имя не полоскали в прессе, просто ограничились общими словами «миллиардер», «бизнесмен», «влиятельный человек». Другой прессы в империи не было — разве что читать газеты врагов. Впрочем, враги узнают о своих событиях из наших.

— Вы сейчас говорите опасные вещи, мистер Савой. Вам этого не простят.

— Что не простят? Найденные права? — Холодно улыбнулся я. — Лежали за оградой, решил занести.

— Им хватит и подозрения. Эти люди не потерпят… Вы понимаете.

— Не узнают, если не рассказать.

— Допустим, я промолчу, но…

— Этого будет достаточно.

— Я все равно не верю, — чтобы постоянно не смотреть на права, вон Альтазар убрал их в карман.

— Мне это не нужно, сэр. Я пришел не к вам.

— К Хенни я вас не пущу!

— Она все еще не пришла в сознание?

— Пришла, но… Врач говорит, ей нужен покой. — Смягчился его тон. — По счастью, ничего кошмарного не произошло. От остального вылечит время.

— Хорошо, тогда я пойду.

— Даже не станете настаивать? — Хмыкнул он.

— Я хотел показать ей труп мерзавца. Хотел, чтобы она убедилась — он мертв, и ужас никогда не повторится. Я рад, что этого не требуется. — Коротко кивнул я, отворачиваясь.

— Почему вы не свели надпись, мистер Савой?.. — Спросили меня в спину. — Это же была пьяная шутка. Хенни шла, чтобы ее убрать. Но на груди мерзавца ее не было.

— Было некогда, мистер вон Альтазар, — вежливо повернувшись, ответил. — Я ее не люблю.

— Но вы сделали то, что сделали… — Прищурился он.

— Преступник прикрылся моим именем. Я такого не терплю.

— Не хотите поздороваться с Хенни, мистер Савой?

— Нет. Всего хорошего, сэр.

На этом галочка напротив данной истории тоже была проставлена.

Надпись «Хенни» я свел тем же днем — обратился к подруге Сагго. После успеха на предварительной сдаче дипломов, лояльность ко мне была максимальной. По телефонам среди своих уже расходились фотографии преображенной «Сагиры», а на самом дипломе ожидалось телевидение. Вот тогда — жахнет так, что мы с мастером и Сагго уже решили делать совместную арт-мастерскую. С меня — деньги, с Сагго — талант, с мастера — дисциплина. Портить такое начинание никто не хотел, и чужую метку с моей кожи стерли без особых расспросов.

Что же касается тех людей, кого на тезоименитство все-таки позвали — к удивлению для себя, мое приглашение решили оставить внутри группы и передали старосте. Я считаю — заслуженно.

Всю пятницу староста ходила шокированная, невпопад улыбалась и была опасна для окружающих, поэтому ее отправили домой. Дома она могла дотянуться только до меня — поэтому мы с котом были вынуждены терпеливо слушать про фасоны, платья, тренды и крайнюю нехватку времени. Ответов от нас не требовалось — кот и не умел — а свое желание логично отметить, что раз времени нет, то надо готовиться, а не сидеть у нас, я засунул далеко-далеко и не мешал радоваться человеку.

В субботу староста пришла в себя, осознала, что приглашение-то было мое, и из-за возникшего чувства вины больше меня не беспокоила. На сутки воцарилось спокойствие.

К вечеру, правда, приезжали два фельдъегеря — один вручил мне приглашение на тезоименитство в составе общества «Крылья Империи», второй — в качестве сопровождающего мэтра Агалле Лунк.

Красивые такие приглашения — староста мне свое только с рук показывала, не давая пощупать. Мол, там подтверждающий отпечаток энергетики, а я, как медведь, все могу испортить.

Правда, на утро приехал еще один фельдъегерь и принес письмо-аннулирование, с глубочайшими извинениями. «Произошла техническая ошибка».

Приглашения и аннулирование я зацепил иголками на стену — там не квиточки, а полноразмерные серебристые листы. Все одно — уютнее стало. Да и настроение поднимало изрядно.

Ну а днем пришлось идти в лифтерскую и терпеливо смотреть в окно.

Там, где рядом с домом разрешено движение гравилетов — из летнего дворца прилетает специальный гравилет для гостей и везет на торжество. Там, где летать нельзя — приезжает лимузин с Императорским гербом.

У нас полеты были запрещены, поэтому я терпеливо дожидался появления лимузина в конце улицы.

Транспорт персональный — но какого-то графика прибытия, точного времени или возможности позвонить водителю нет. Не такси все-таки. Как приедет, так и радуйтесь.

Так-то, зная старосту, она за полчаса до объявленного времени сидела бы на лавочке, дожидаясь.

Но в данном случае ждать выходило правильным дома — водитель позвонит в домофон (дверь/ворота) сам, когда появится у подъезда. Никакой суеты — до девятнадцати часов, когда начнется основное торжество, еще уйма времени.

Лимузин появился около четырнадцати часов — черный, вальяжно повернувший с основной улицы, с гербовыми флажками, как у правительственных делегаций.

Тут же вызвали лифт — кажется, староста тоже сидела у окошка все это время.

«Но, может, не она», — смотрел я на смену этажей на табло. — «Нет, она», — убедился я с легкой грустью, когда цифра замерла на восьмерке.

Лифт отправился вниз — ну я давя мерзкое ощущение в груди, плеснул энергетикой на всю лифтовую автоматику.

Кабина тут же замерла недвижимо, подхваченная защитами. Сдох электродвигатель, сдох резервный электродвигатель, и даже табло погасло.

Сейчас староста наверняка включила экран сотового — света тоже нет — и смотрит на пульт. Давит кнопку вызова диспетчера, но ничего не происходит. Давит еще и еще раз.

Потом, собравшись, видит сотовый телефон диспетчерской службы — набирает его и ждет гудки.

В это время лимузин уже подъезжает к подъезду.

В диспетчерской наверняка успокаивают и обещают немедленно прислать техника. «В течение получаса».

Староста очень вежливо объясняет, что опаздывает на торжество. Ей говорят, что техника отправят «как можно быстрее», но тем же тоном.

Тогда она срывается на крик — и я слышу его. Слышу рычание, сообщающее про тезоименитство и личную ответственность диспетчера, если она туда не попадет.

Наверное, на том конце провода прошибает пониманием, и техник мчится из офиса в свою машину. Ему проехать-то всего пару кварталов — диспетчерская одна на целый район.

Тем временем водитель лимузина уже звонит в домофон. Ему не открывают.

По счастью, в экран камеры над подъездом смотрит консьерж — она-то любезно открывает ему дверь. Лифт не работает, поэтому водитель поднимается по ступеням.

В кабине староста терпеливо ждет вызволения.

Водитель звонит ей в дверь, но никто не открывает. Звонит он долго, протяжно, терпеливо — он знает, что ситуации бывают разные, что приглашенная — девушка, и ей нужно больше времени на сборы.

Только там, за дверью, никого нет.

Я вернулся обратно в свою квартиру и лег в одежде на постель. Тут же ко мне прыгнул Кэр — прошелся, мурлыкая, рядом и лег на сердце. Он знает, как мне сейчас плохо, и пытается успокоить.

Если прислушаться — лимузин уехал. Так бывает — это есть в инструкции. Что-то случилось, и гость решил не ехать.