Полная версия книги - "Черновик для Эффы 2 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович"

— Но, батюшка, — отчего-то тот зыркнул на меня.

— Немедля! — Построжел его голос.

— Будет исполнено. — Тут же подскочил младший граф, с поклоном принял фотографию и прошел мимо меня на выход.

Мне же достался непонятной природы взгляд, полный досады.

Я же пытался сдержать удивление. Здание я видел, но даже в голову не приходило считать окна.

— Итак, мистер…

— Тан Савой, — подсказал поверенный, до того замерший у портьеры.

— Мистер Тан Савой. — Задумчиво произнес граф. — Вы изрядно обрадовали меня своим подарком. Я изучил вашу просьбу и нахожу ее подлежащей удовлетворению.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — поклонился я, с некоторым облегчением выговаривая единственную предназначенную мне фразу.

— Кроме того, я считаю необходимым лично озаботиться ее исполнением, — кивнув, граф вон Лаби взял сотовый со стола — довольно современную модель.

Полистав, видимо, список контактов, вон Лаби нажал на экран и приложил трубку к уху. Ответили, что интересно, почти сразу.

— Вон Лаби на проводе. Помнишь, мой поверенный вписал в короткий лист одного человека? Савой его фамилия… Помнишь — это хорошо. Озаботься, чтобы мэтр приняла его сегодня, немедленно. Я направлю машину. — Нажал граф на отбой, не дожидаясь ответа, и обратился ко мне. — Есть небольшие привилегии у главного мецената фонда. Не так часто ими пользуюсь, но случай сегодня исключительный. Молодой человек, снимок ведь достоверный?

— Безусловно.

— Отлично. Эта ассиметрия давно действовала мне на нервы. Влево — двенадцать окон, вправо — восемнадцать. — Поделился граф. — Но ничего, пусть теперь вон Кавим сносят правое крыло, — откинулся тот удовлетворенно и прикрыл глаза.

— Аудиенция закончена! — Торжественно объявил поверенный и, чуть заторопившись, открыл за моей спиной дверь.

Куда, вновь поклонившись, я отправился задним ходом — самая странная часть ритуала. Спиной поворачиваться отчего-то было нельзя.

Впрочем, все прошло успешно — а своими придумками пусть дальше без меня развлекаются. Вряд ли хоть раз еще доведется тут бывать.

«Как же много интересного можно раздобыть за одну красную купюру», — внутренне удивился я.

Впрочем, кому пять тысяч — а кому судебная тяжба и расходы на миллионы.

Удачно получилось. Да и день я себе полностью оставил свободным, так что раз получится немедленно съездить — то только буду этому рад.

Пока шел по коридору, меня догнал поверенный, пообещавший, что транспорт к мэтру совсем скоро подготовят — и тут же поспешивший с озадаченным видом все организовывать. Это графу хорошо — сделал красивый, хоть и, откровенно говоря, бесполезный жест, а куче людей теперь бегать, исполнять. Впрочем, за это им наверняка неплохо платят — поэтому проводил я спину мистера Шаема без каких-либо эмоций.

Посмотрел на кресла для посетителей — пустующие в этот час — и решил, что подожду на улице. Тем более что дорога на выход несложная — по лестнице вниз два этажа, а там через холл. Сидеть уже откровенно устал — ожидание тоже было частью церемониала, будь он неладен. Да и телефон забрали — он был у охраны на входе. Вернуть его тоже хотелось побыстрее.

Выпустили меня на улицу без особых проблем, а возвращенный сотовый порадовал отсутствием звонков и сообщений. Когда ничего не происходит — оказывается, это очень здорово.

Пока ожидал поверенного, с интересом осматривал фасад здания — и в самом деле, асимметрия чувствовалась. Но кто же знал, что виной этому не прихоть архитекторов, а шустрые соседи, которые первыми начали отстраиваться в разрушенной до основания столице?.. Там и контуры улиц-то не всегда удавалось восстановить — да и было решено расширять их, раз уж появилась возможность. Да и «первыми начали отстраиваться» — тут относительное упоминание. Потому как столица еще лет тридцать была восточнее, пока не удалось отодвинуть границы обратно на запад. А как вернулись — то и фундаментов было почти не сыскать. Опять же, поколение за время войны сменилось, а стариков выбивает первыми. Потом деньги на стройку пойди разыщи — а как они появились, уже пришлось учитывать дома соседей… Причин может быть много — вплоть до немилости тогдашнего правителя к вон Лаби и особого расположения к вон Кавим.

Документы времен той войны не особо сохранились — так мне знакомый студент-историк и сказал, озадаченный поручением. Огонь и война — главный враг архивов.

Ну а карты города, полагаю, уничтожили уже умышленно — как уже говорилось, улицы было решено расширять.

Что до асимметрии из-за расположения крыльца — может, это как раз послание потомкам, чтобы обратили внимание? Надо будет потом рассказать знакомому, нашедшему фото — вполне пойдет на курсовую работу, а фотокопии остались у художников.

— Мистер Савой, — окликнули меня от входа, пока я прогуливался по улице, коротая время.

Я ожидал увидеть водителя, но вместо этого ко мне неторопливо двигался младший граф Асен вон Лаби.

— Ваша светлость, — не подал я руки, остановившись с дежурной улыбкой. — Управились с делами?

— Передал юристам. Ваша находка весьма понравилась отцу, — изучающе смотрел он на меня.

— Просто повезло.

— И разговора о вашем некорректном поведении вы смогли избежать. — Подвигал он плечами. — На старте, припоминаете?

Фу, как мелочно. Полагаю, и старший граф не собирался этого касаться — раз тут же отправил сына по делу. Подарок — тоже сыграл свою роль.

Может быть, граф до последнего сомневался, надо ли обсуждать такое с тем, кто принял на себя удар за сына — особо удивляясь, что требует этого сам сын…

«А-а, вот в чем дело», — мелькнула догадка, а потом и уверенность в странном поведении Асена вон Лаби.

— Вам тоже везет, ваша светлость. Весьма вовремя исчезли записи с гонки, вместе с самим гравилетом. Попытка нас убить, припоминаете?

— Не было такого.

— Можно получить пожизненную дисквалификацию. — Наблюдал я за его реакцией. — Это вам не ночные гонки, граф, тут есть правила.

Пытается держать лицо, внешне невозмутим.

— Вздор, мистер Савой.

А пальцы-то сжал, не нравится ему.

— Какой удар по репутации, по имени. Вы чемпион какого количества сезонов?

— Мистер Савой, если вы и ваша девушка продолжите распространять порочащую мою честь и достоинство информацию, то…

— В жизни таким не занимался.

— Если ваша девушка не закроет рот…

— Ну-ка? — Заинтересовался я, расплывшись в улыбке.

— У нас тут целое крыло юристов. — Сжал он челюсть.

— Удачи вам. — Покачал я сочувственно головой. — Судиться с комиссованным по инвалидности пилотом.

Словам, разумеется, нет веры полной — но это не означает, что их не станут довольно громко обсуждать. А еще — важно, кто будет говорить.

— Мистер Савой.

— Пресса вас полюбит и вылюбит во всех позах.

— Я предлагаю мирное решение.

— Да никто вам не позволит другого, ваша светлость, — с иронией наблюдал я за его попытками оставаться спокойным. — Вы же не сумасшедший, поднять на меня руку. Я вам жизнь спас.

— Мне бы ничего не было от той ловушки.

— В любом случае, вам не позволит этого сделать отец. Весьма мудрый человек.

— Это он еще не знает, во сколько влетит ваш подарок. Тяжба испортит и без того прохладные отношения с бароном вон Кавим.

— Ваш отец действует правильно. Может быть, не выгодно, но правильно и по совести. Вам бы взять пример. — Заложил я руки за спину и чуть поднял подбородок.

И без того я был выше него, а тут еще смотрел с усмешкой. Чем быстрее он сорвется, тем быстрее скажет, что хочет сделать на самом деле.

— Не тебе меня учить…

— И не пытаюсь, ваша светлость. Более того, приношу свои глубочайшие извинения, — изобразил я шутовской поклон. — Вы не крали гравилет, как я к стыду своему подумал.

— Вот еще, что за чушь!..

— Если бы украли, вас бы так не корежило. Ведь найдется он — найдутся и записи.

— Мистер Савой. — С угрозой произнес он. — Я — не стану предпринимать никаких действий против вас. Отец против, вы отметили верно. Но вы оскорбили других благородных…