Полная версия книги - "Роберт Говард - Конан "Классическая сага""

Конан уставился поверх голов выстроенных рядами черных воинов на Аскию, который продолжал ораторствовать на возвышении. Конан взвесил в руке дротик.

— Дальний бросок, но у меня должно получиться, — пробормотал он.

Киммериец отошел к дальнему краю крыши, разбежался и, немного не добежав до края крыши, выходящего на площадь, могучим движением рук и всего туловища послал дротик вперед. Оружие исчезло во тьме. Три долгих удара сердце Амальрик пытался угадать, куда оно угодит.

Аския внезапно крикнул и зашатался. Длинное древко торчало из его груди и раскачивалось в такт конвульсивным движениям колдуна. Когда колдун рухнул на помост, Конан рявкнул:

— Идем!

Амальрик побежал, прыгая с крыши на крышу. На востоке шум битвы стал громче. Там смешались боевые кличи, удары барабанов, звуки труб и лязг оружия.

Еще не наступила полночь, когда Амальрик, Лисса и Конан выехали верхом на лошадях на песчаный гребень в миле к западу от Томбалку. Они оглянулись посмотреть на город, который теперь был освещен огненным заревом сражения. То здесь, то там вспыхивали пожары. Афаки перебрались через восточную стену и бились с чернокожими воинами на улицах. Хотя последние превосходили их числом, отсутствие вождей поставило их в невыгодное положение, и этого не могла возместить их варварская доблесть. Афаки продвигались все глубже в город, а огни пожаров сливались в одно огромное пожарище.

С такого расстояния ужасный грохот битвы был слышен лишь слабым отголоском. Конан проворчал:

— С Томбалку покончено. Кто бы ни выиграл сражение, нам придется поискать удачи в другом месте. Я отправлюсь на берега Куша, там у меня друзья — враги, впрочем, тоже. Там я смогу попасть на корабль до Аргоса. А вы что?

— Я еще не думал, — сказал Амальрик.

— С тобой симпатичная девушка, — сказал Конан, ухмыльнувшись. Свет восходящей луны блестел на его крепких белых зубах, которые резко выделялись на испачканном сажей лице. — Ты не сможешь таскать ее за собой по всему свету.

Амальрик ощетинился. Ему не понравился тон Конана. Он придвинулся к Лиссе и обнял ее одной рукой, опустив вторую руку на рукоять меча. Конан ухмыльнулся еще шире.

— Не бойся, — сказал он. — Женщины никогда не были мне нужны настолько, чтобы я отнимал их у своих друзей. Если вы двое отправитесь со мной, ты сможешь пробиться обратно в Аквилонию.

— Я не могу вернуться в Аквилонию, — сказал Амальрик.

— Почему?

— Мой отец был убит в ссоре с графом Терентиусом, который в милости у короля Вилеруса. Поэтому всей родне моего отца пришлось бежать из страны, чтобы не попасть в лапы агентов Терентиуса.

— Ты что, не слышал новости? — спросил Конан. — Вилерус умер полгода назад. Теперь правит его племянник Нумедид. Говорят, что он разогнал всех фаворитов прежнего короля, а изгнанникам позволил вернуться. Мне рассказал это шемитский торговец. Я бы на твоем месте поспешил домой. Новый король найдет тебе достойную должность. Возьми свою милашку Лиссу и сделай ее графиней или кем-нибудь вроде этого. Что касается меня, я направляюсь в Куш, к синему морю.

Амальрик оглянулся на кровавое зарево, в которое превратился Томбалку.

— Конан, — сказал он, — почему Аския уничтожил Сакумбе, а не нас? Ведь ссора у него вышла с нами.

Конан пожал могучими плечами.

— Может, у него были обрезки ногтей и тому подобное, принадлежащие Сакумбе, но не было наших. Так что он произнес то заклинание, которое смог. Я никогда не понимал колдунов.

— А почему ты задержался, чтобы убить Аскию?

Конан удивленно уставился на него.

— Ты шутишь, Амальрик? Чтобы я оставил убитого друга неотомщенным? Сакумбе, черт побери его черную шкуру, был мне другом. Даже если он стал толстым и ленивым на старости лет, он был лучше многих белых, которых я знаю. — Киммериец глубоко вздохнул и покачал головой, как лев качает гривой. — Ладно. Он мертв, а мы живы. Если мы хотим и дальше оставаться в живых, лучше двигаться, прежде чем Зехбе пошлет за нами в погоню отряд. Поехали!

Три лошади спустились вниз по западному склону песчаного гребня и проворной трусцой направились на запад.

В небесах над побережьем Западного океана пылал багровый огонь; закат брызнул свои кровавые краски и в морскую синеву, объял горизонт пламенными крыльями, поджидая, когда солнце уйдет на покой, спрячется за темным плащом ночи. Но день еще не угас, и тихие воды небольшой бухточки алели в солнечных лучах, отражая зарево заката. Бухту, окруженную песчаным пляжем, пересекал баркас. Когда киль его коснулся дна, гребцы попрыгали в воду и оттащили суденышко подальше на берег, к густым зарослям, чтобы начинающийся прилив не унес их посудину обратно в море.

Ласковые прибрежные волны касались босых ступней мореходов; лишь немногие из них щеголяли в высоких, достигавших колена, кожаных сапогах. Зато у всех был обернут вокруг талии цветной шарф, а за ним торчали кинжалы, кривые сабли или длинные палаши. Экипаж суденышка представлял собой разнородную и красочную картину; большая часть команды происходила из Аргоса, но среди этих приземистых крепких парней с каштановыми волосами попадались и зингарцы — высокие стройные брюнеты, а также люди из Шема — коренастые, широкоплечие, с крючковатыми носами, до глаз заросшие курчавыми черными бородами. Не было сомнения, что эти люди — пираты, члены многочисленного братства авантюристов и искателей добычи, бороздивших воды Западного Океана.

Среди них выделялся своим видом единственный стигиец — очень высокий, худой, с наголо обритым черепом сверкающими, как жесткие черные агаты, глазами. Одет он был в короткую тунику и сандалии с ремешками. Товарищи звали его Мена–колдун; он был полукровкой, рожденным вне брака. Сын шемитского жреца и женщины из стигийского города Кеми.

Подтащив баркас к зарослям, мореходы постарались, как можно тщательнее замаскировать свое судно. Командовал ими широкоплечий человек гигантского роста с закаленной жарким солнцем и выдубленной солеными ветрами бронзовой кожей. Его лицо было покрыто шрамами в отличие от большинства остальных пиратов, гладко брито; на плечи спадала тяжелая грива спутанных черных волос, из–под густых темных бровей холодным блеском сверкали глаза цвета сапфира. На боку великана висел изогнутый меч, за пояс был заткнут длинный кинжал. Родом он был из далекой горной страны Киммерии, звали его Конаном.