Полная версия книги - ""Фантастика 2024-104". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Седой Василий"

Да и все девчонки были как модели, чего уж там… Все как одна, хоть сейчас на подиум!

С погодой повезло. Настоящая новогодняя! Не холодно. Весь день валил крупный пушистый снег. Уже город стал наливаться синим сумраком, когда наконец-то уселись за новогодний стол.

— Ну чё, надо сказать тост, дорогие товарищи и товарищки! — встал с рюмкой коньяка Жека. — Давайте, давайте, наливайте все! Итак… Прошлый новый год мы отмечали хрен знает где… А сейчас мы все вместе, и меня это радует!

— Да, да, и нас это радует! Ха-ха-ха!

— Тише, товарищи! — остановил веселые вопли Жека. — Я очень рад, что у нас такая весёлая, дружная компания. Я рад, что у нас такие замечательные девушки, и я рад, что у меня такие верные друзья. Год был сложный. Но мы выстояли, и многим приросли. Теперь только от нас зависит, как мы будем жить дальше. В общем, с Новым годом!

— Урааа! — закричали все, и звякнули бокалы. Как всё-таки классно, что решили отмечать новый год тут, на работе, своей компанией!

Сахариха поставила особо модную музу, зарубежку под названием Midi Maxi.

— Тут три негритёнка поют! — заявила она, и задергалась стройным тельцем под небыстрый хип-хоп. — Давайте, давайте, идите, поугараем! Вы чё!!!

— Уиии! — завизжала Пуща, и составила компанию Сахарихе. Оделась Оксанка в белую блузочку, и короткую мини-юбку, волосы на голове торчат на макушке двумя пучками в разные стороны. Марина и Антонина, как девушки более взрослые и ответственные, присоединились к визжащим малолеткам Пуще и Сахарихе, но танцевали спокойно, с достоинством, не визжали, и не матерились.

— Ну чё, пацаны, ещё по одной? — Жека налил коньяка Славяну, Митяю и Лёхе. — Поработали мы хорошо в этом году, теперь можно и отдохнуть. Пару деньков.

— Хаха! А чё так много-то? — заржал Славян. — Нам бы и одного дня хватило! Ладно, пойдёмте, девчонкам компанию составим!

Жека сказал, что подойдёт потанцует попозже, а пока сидел, покуривал любимые Мальборо, болтая ногой, и думал — прежней жизни не бывать, и как там будет дальше, никому неизвестно. Уже есть что терять, и что надо отстаивать. Новый 1992 год приходил в сомнениях и тревоге. И такое с Жекой было впервые.

Arladaar

Жека 3

Глава 1

Новый 1992 год

В первый раз за много лет страну с Новым годом поздравил не Горбачёв, а Ельцин, и флаг над Кремлём был не красный флаг СССР, а российский триколор. Впрочем, и страна уже называлась не РСФСР, а Российская Федерация — Россия. Казалось бы, советская власть ушла безвозвратно, но…

Главный орган власти назывался Верховный Совет, сидели в нём всё те же коммунисты, и самое главное, собственность в стране до сих пор принадлежала исключительно государству. Заводы, шахты, разрезы, электростанции, железные дороги — новому государству принадлежало всё наследие СССР, и управляли им коммунисты, которых стали называть красные директора. Они быстро заценили обстановку, и стали массово приватизировать малые и средние предприятия. О приватизации крупных предприятий речь шла лишь осторожно.

Но всё это мелочи. Рано или поздно всё пришло бы к полной приватизации всего государственного имущества. Гораздо важнее было то, что после нового 1992 года, сразу же в первых числах января, вышел указ Президента России Бориса Николаевича Ельцина о либерализации цен. Случилось то, о чём долго предупреждали демократические экономисты. Государство сняло с себя ценообразование. Теперь магазины и предприниматели могли ставить любую цену, какую захотят.

Всю историю СССР цены не менялись десятилетиями. На каждой пачке товара стояла государственная цена, зависящая только от климатического пояса, и любой советский человек мог сказать, сколько стоит молоко, масло, и крупа в его городе. Все издержки по изготовлению, доставке, и продаже продукции, лежали на государстве. И вот одномоментно в стране, переживающей нелёгкое время, уже охваченной инфляцией и финансовым кризисом, с обедневшим населением, цены увеличились абсолютно на всё. Причём выросли в среднем за ночь в 10 раз. Люди приходили в магазины и офигевали. Вчера хлеб стоил 18 копеек, а сегодня 2 рубля. Вчера растительное масло стоило 3 рубля 70 копеек, а сегодня 40 рублей. Могли бы и по 100 рублей сделать, но здесь уже играл закон рынка. Слишком дорого — значит никто не купит. Очень много кооперативных магазинов погорело на жадности. Выставили слишком высокие цены — а дело не пошло, люди не стали покупать. И бывшие кооператоры сами пошли на биржу труда за миской супа.

Телевидение тогда было не в пример демократичнее, чем позже, и Жека смотрел репортажи из магазинов, с улиц, и офигевал. Людям стало нечего есть! Товары в магазинах начали понемногу появляться, но цены на них были совсем недемократичные, да и качество пока ещё отдавало исконно советским запашком. Импорт пока ещё не накрыл страну. Однако либерализация цен значила одно — государство устранилось от торговли, и в скором времени страну должен заполонить поток импорта. Только вот смогут ли люди его покупать его? Очевидно, что правительство будет поднимать зарплаты, чтобы компенсировать понизившийся уровень жизни. Но если государственным предприятиям повысить зарплаты не составляло никакого труда — печатный станок стерпит всё, то частнику было ох как не просто.

Уже 3-го числа Жека вышел на работу, как и все. Не успел доработать до обеда, разгребая документацию, как вошла секретарша Оксана Валерьевна, и сказала, что в приёмной стоят глава профсоюза Артём Григорьевич Вахнов, и глава Совета трудового коллектива мастер Трефилов. Просят принять.

— Пусть заходят, — разрешил Жека. — Послушаю, что скажут.

Вахнов и Трефилов вошли, поздоровались и стояли, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

— Садитесь, — показал Жека на стулья. — С чем пожаловали?

— Трудовой коллектив просит гарантий выплаты зарплаты, — начал Вахнов. — И самое главное, её своевременной индексации. Чтобы компенсировать повышение цен.

— Да! —согласился Трефилов. — Ребята хотят, чтоб зарплата была увеличена сообразно уровню либерализации цен.

— Позвольте, — заметил Жека. — Я чего-то не догоняю? Мы заработали в декабре определённую сумму, часть которой по договору поступит в Фонд заработной платы. Зарплата за декабрь уже посчитана, и проведена по бухгалтерским документам. Никакой корректировки не будет. У нас нет на это денег. Так что вы за декабрь получите зарплату прежнего размера. Зарплата за январь будет рассчитываться исходя из современных экономических реалий. Сейчас я ничего не могу вам сказать. Буду стараться. Вы сами видите, что в стране творится.

— Но во сколько раз выросли цены! — чуть не выкрикнул Трефилов. — Семьи голодные сидят! Люди жалуются. Потратились на Новый год, а сейчас не на что жить. Так и до забастовки недалеко!

— Хорошо. Я учту, — согласился Жека. — У вас есть резолюция, или протокол собрания трудового коллектива?

— А зачем? — забеспокоился Трефилов. — Мы и так, в устной форме до твоего сведения доводим наши требования.

— Так не пойдёт! — не согласился Жека. — Я вам откуда деньги доставать должен? У меня нет их. На счетах общества деньги только на текущую работу. Подготовите резолюцию, я пойду с ней в горисполком. Просить деньги у Конкина, у государства. Ссылаясь на предзабастовочную ситуацию.

— Ну… Это пока ни к чему! — вдруг забеспокоились профсоюзники. — Мы так… Довели до сведения…

— Ну и я довожу до вашего сведения! — увесисто сказал Жека. — В следующий раз приходите с бумажкой и подписями всех сотрудников. Согласны?

— Да… — неуверенно ответили Трефилов и Вахнов. — Ладно. Мы пошли.

— Идите, — разрешил Жека. — И помните — мы партнёры, а не враги. Есть какие-то проблемы, говорите, вместе будем решать.

В декабре 1991 года, аккурат перед Новым годом правительством был принят Закон о частной собственности. Теперь ей можно было открыто владеть. И первым делом, что сделал Жека, когда кирдыкнулся Союз, это разорвал договор с Министерством чёрной металлургии СССР, которое перестало существовать. Жилой девятиэтажный дом на 72 квартиры остался в собственности АО ССМФ. До зимы успели достроить, поставить окна, двери, полы, батареи. Осталось только провести госприёмку, и можно вселять жильцов, однако в складывающейся новой экономической ситуации Жека решил придержать дом себе. Жильё считалось ведомственным, но ведомство в последнее время никакой помощи в строительстве не оказывало, а наоборот, всячески старалось сбросить с баланса всё, что можно, а потом вообще перестало существовать.