Полная версия книги - "Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан"

— А ты — попробуй! — продолжал веселиться Неджел.

— Пытать нам пока негде, — напомнил Гарман. — Я этот вопрос тоже в повестку вынес. Даже музей пришлось отдать под камеры для пленников.

«Музеем» на «Персефоне» называлась бывшая каюта корабельного экзекутора. Имелась тут когда-то и такая должность. Но сейчас под камеры для пленников отдали все подходящие помещения. Их надо было рассадить по одному, иначе — какой смысл допрашивать?

— Пытать красивую девушку можно везде! — продолжал веселиться Неджел. — Можно даже в общей каюте. И трансляцию наладить на обе палубы!

— Нужно срочно закладывать новое помещение под карцер, — не понял его веселья Гарман. — Случись какое ЧП — что будем делать?

— В космос виновников выкинем! — деланно обрадовался Млич и хлопнул себя по колену. — Как на древних пиратских судах. Кладёшь через обе шлюзовые камеры доску, и пусть идут себе в даль светлую.

— Бо нельзя выкидывать в космос, — пожал плечами Гарман. — Какое в этом для него наказание? А вот если группа Эмора не починит шлюпку — их-то куда сажать?

— Давно надо было расширить карцер, — мрачно сказал кэп, хватаясь за эту идею, как за соломинку.

Это была именно та проблема, которую офицерский совет мог решить немедленно.

На крейсере хватает свободного места, но не свободных жилых помещений. Крейсер — это обшивка и провешенная в ней начинка. Она свободно движется внутри. Две палубы — из связок отсеков размещены вокруг реакторного ствола. И для жилых кают — не так уж много безопасных зон.

Капитан завертел головой — это дело надо было поручить зампотеху, капитану Келли. Он лучше всех знал, куда проще приткнуть ещё один карцер.

Но зампотеха в рубке почему-то не было.

— А где Келли? — спросил капитан озабоченно.

И тут же вспомнил, что и вчера его не видел. Вот только значения этому не придал.

Вчера он до ночи отбивался от асконской бюрократии. В Администрате, конечно, вняли словам Линнервальда, но бумагами-таки закидали.

Это сегодня, когда пришло письмо от регента дома Оникса, службы Администрата стали добрыми, понимающими и вежливыми. И часть проблем «Персефоны» сумели решить.

А вот с лабораторией всё повисло. Линнервальд так пока и не отписался, наверное, переоценил свои силы. Может, слетать на Аскону и поговорить с братом Александром, регентом дома Оникса? Приватно?

Девочку-то всё равно придётся как-то искать…

Кэп задумался и отвлёкся от поисков зампотеха. История с Сайко была посерьёзнее.

И зря. Когда Келли вот так пропадал — это бывало чревато самыми примитивными и неприятными проблемами. С алкоголем, например.

— Кто-то видел Келли? — Млич щёлкнул по отключённому маячку зампотеха.

Кэп вздрогнул, возвращаясь в реальность. Потемневший маячок Келли тоже не говорил ни о чём хорошем.

Конечно, все члены экипажа время от времени отрубали связь на несколько часов, чтобы сосредоточиться или выспаться. Внутрикорабельная локация всё равно показывала, где находится хозяин маячка.

По данным системы Келли был в ангаре. Но что он там делал с отключённой-то связью?

— После отбоя Келли нас из малого ангара выгнал, — нехотя признался Эмор. — Не из дубля, а который вспомогательный, бокс номер двадцать три. Бо и Рэмка хотели там на ночь остаться, идея одна была, хотели проверить. Но пришли Келли с Вением. Ну и заперлись там. И связь отключили.

— А связь — зачем?

— Так мы попросили Бо посмотреть, что они там делают. Келли и отрубил все доступы. Типа — не лезьте.

— С Вением? — вскинулся капитан. — Это… который русский физик, Евгений Матвеев?

— Да, с ним, — кивнул Эмор.

— Та-ак, — протянул кэп.

У него зародились смутные подозрения.

Келли действительно был во вспомогательном ангаре. И делегацию в виде офицерского совета совсем не ждал.

И даже не услышал, как вошли визитёры. Капитан имел доступ ко всем помещениям крейсера, и шлюзовая дверь по его запросу открылась тихо, без сигналов и предупреждений.

— Картина маслом… — шёпотом прокомментировал Млич.

Посреди ангара стояли сразу две распотрошённых шлюпки. Капитан Келли и стаэр Евгений Матвеев лежали на обесточенной броне одной из них и копались в навигационной машине.

Оба были перепачканы в красноватом геле и были похожи на вампиров, охотящихся в шлюпочном нутре на какую-то мелкую дичь.

— Разбирать шлюпки заразно, — констатировал Млич уже погромче. — Интересно, а Келли-то что там ищет?

— А ну, вылазьте! — рявкнул капитан. — Что это за безобразие?

26. «Персефона». (Резервный ангар)

Келли и русский физик Евгений Матвеев по прозвищу Вений были настолько увлечены своим странным занятием, что на капитанский окрик особо не отреагировали. Вений оглянулся через плечо, а Келли махнул рукой — сейчас, мол.

Заинтригованные члены офицерского совета подошли поближе. А в открытую шлюзовую дверь ангара тут же просочился Рэмка, а следом за ним — ещё десяток пилотов из молодых и ранних.

— Ну, что тут у вас? — спросил кэп, подходя к распотрошённой шлюпке. — Есть что-нибудь у неё в мозгах?

— Нету! — удовлетворённо вынес вердикт зампотех капитан Келли.

Он распрямился и спрыгнул с брони, роняя с перепачканных рук капли красноватого геля. Вид у него был крайне довольный.

— Как это — нету? — удивился капитан. — А зачем тогда искали?

— Чтобы убедиться, — пояснил Вений, аккуратно спускаясь по домагнитным сходням и вытирая на ходу руки тряпкой.

Удалив остатки геля, он бросил тряпку Келли, который издал в ответ удовлетворённое мычание и пошевелил в воздухе растопыренными пальцами, словно что-то закручивал.

— Сейчас-сейчас, — заторопился Вений, подходя к группе офицеров. — Давайте я вам всё покажу и поясню предметно.

Он сунул руку в обширный нагрудный карман комбинезона и вытащил деталь, похожую на ту, что на днях добыл из «мозгов» шлюпки Бо.

До этого офицеры негромко переговаривались и шутили, но тут стало тихо.

Не задавать же идиотские вопросы, вроде: «А это тогда что? Не в шлюпке нашли, что ли? А где?»

Первый артефакт лежал у капитана в сейфе, и в ангар он просочиться никак не мог.

Но второй был здорово на него похож. Может, и отличался в каких-то допусках, но на глаз — как родные братья.

Бо и Рэмка подошли поближе.

Бо кивнул:

— Практически идентичны. Чуть больше износ псевдометалла. Две целых две десятых процента, примерно.

Вений тем временем достал из того же кармана стазис-ловушку для тестировки разного рода мелких поломок. Небольшую пластину, генерирующую фигуры из силовых плоскостей, чтобы изолировать и прозвонить бракованную деталь.

Он активировал ловушку и «подвесил» в силовых плоскостях непонятную штуковину.

— Без нагрузки мы из неё ничего не сумели выжать, — сказал он. — Вертели и так, и этак — всё без толку. А потом решили дать напряжение, какое идёт на привод шлюпки. Сымитировать, так сказать, фазу полёта.

Вений развернул голографический интерфейс ловушки, поколдовал над ним, вызвав шипение и свечение контура, и констатировал:

— Вот так!

И тут же голос его усилился и разлетелся, отражаясь от стен.

— Та-ак! Та-ак! Та-ак! — понеслось по ангару.

— То есть эта приблуда усиливает сигнал? — спросил капитан.

— Причём в довольно узком диапазоне, — кивнул Вений. — Возможно, есть у неё и иные функции, но и этой уже достаточно, чтобы связать её с «шумом».

Келли стоял рядом со стаэром, кивал и радовался — на этот раз ему не пришлось самому ничего объяснять. С Вением они понимали друг друга с полуслова, а красноречия землянина хватало как раз на двоих.

— Но где вы взяли эту штуку? — спросил капитан.

Вений с готовностью указал на вторую распотрошённую шлюпку.

— А в этой шлюпке, — кэп кивнул на вторую, — ничего нет?

— Ничего! — с улыбкой подтвердил Вений и даже руками развёл.